Рубрика: Блог

Бродяга по имени Миша, живущий в джунглях возле Арамболя, долго рассказывал о своих странствиях по Индии, как он встретил в Харидваре одного бабу (садху) и оставил ему все свои вещи, в том числе ноутбук и смартфон. Как потом непонятно зачем дикими тропами и вообще без них пробирался вдоль Ганги к Ришикешу, временами полз по вертикальным скалам, падал в бурную горную реку, выбирался вновь и снова шел куда-то. Как не заметил по пути Ришикеш [что по определению невозможно в здравом уме и твердой памяти] и ушел на много километров выше по течению Ганги. Очевидно, что-то с ним произошло в Индии, как мы между собой говорим, «парня навалило».

И в этом наваленном состоянии он блуждал в поисках чего-то непонятно чего. Возможно, себя, а может быть и нет. В итоге его прибило попутным ветром в благодатный Гоа, в тот самый лес, где он и живёт поныне, без крайней нужды не выбираясь во внешний мир, в том числе и в Арамболь. С людьми в Индии разное случается, мы все здесь проходим такие жёсткие отработки, что хватило бы на несколько обычных жизней. Так Сущее, заботясь о нас, даёт каждому шанс искупить все свои самскары, возможно, накопленные за множество предыдущих жизней. Чтобы двигаться дальше и выше, к своей истинной божественной природе.

Вскоре мы сидели втроём с бродягами Кришна-бабОй и Миша-бабОй [позвольте уж и его так называть по аналогии] и ели настоявшийся рис басмати. Миша признался:
— А недавно я вообще хотел с собой покончить, зачем жить если я не вижу в такой жизни никакого смысла?
— Вот это — самый ошибочный путь из всех возможных. И 100% тупиковый, — Парировал ему я, — Не приняв правила божественной Игры, человек, одержимый собственным эго, выражает протест Богу, всему Существованию бессмысленным лишением себя главного дара — жизни. Хочешь скатиться на несколько уровней ниже и родиться в следующей жизни каким-нибудь асуром?

— Но какой смысл так жить в лесу? — Спросил меня Миша.
— А ты себе этот вопрос задай, ты же своими ногами сюда пришел когда-то, тебя здесь никто не держит, ты волен в любой момент, например, позвонить в российское консульство, рассказать о своей ситуации и попросить о помощи в возвращении домой. Многие люди теряют документы, деньги, становятся жертвами мошенников, разных жизненных обстоятельств. Но это все решаемо, большой проблемы тут нет. Хуже когда ты сам не осознаешь те очевидные плюсы, которые имеешь здесь и сейчас, — Объяснял ему я, пытаясь поддержать и укрепить в вере в свои силы и торжество разума.

— Посмотри на свою ситуацию с другой стороны, — Продолжал я, — Ты живёшь практически в раю, в идеальном климате, где круглый год тепло, дожди идут только пару-тройку месяцев в году. Кругом — дикая природа, прекрасный первозданный лес, дружественный во всем, здесь всегда есть люди, такие же бродяги как и ты, которые помогут в любой жизненной ситуации. Ты получаешь еду бесплатно потому что индийцы — люди отзывчивые и добрые, они очень сострадательны. Рядом — чистая родниковая вода, лазоревый океан, красивые пляжи, и вообще здесь очень хорошо! А ты выбираешь страдание, живя своими иллюзиями, но мир вокруг прекрасен, он не враждебен тебе. Наоборот, весь этот мир — для тебя, для меня, для каждого из нас, и в нем все самое главное и жизненно необходимое даётся нам совершено бесплатно!

Платим ли мы за солнечный свет? А за воздух, за горы и океан, за пальмы, за синее небо или луну? Мы все это получаем бесплатно, только никак не можем осознать насколько же мы на самом деле счастливы. И только ум с его уродливым выродком эго отравляет нашу райскую жизнь, нет никакой причины для страдания, уверяю тебя… — Этими словами я завершил свой ответ на вопрос Миши.
— Да, пожалуй, так оно и есть, — Ответил он, задумавшись, — Я вот хотел восстановить отношения со своей бывшей женщиной, но не представляю как это будет выглядеть дальше, ведь я совсем изменился за годы жизни а лесу.
— Так, как прежде, уже не будет, прошлого не вернуть. И подумай хорошо, прислушайся к своему сердцу — а надо ли тебе оно, может быть, у тебя совсем иные сейчас задачи? — Ободрил его я

Дойдя по жаре до одинокого баньяна и храмика Шивы, я подстелил накидку и лег под кроной раскидистого дерева чтобы перевести дух и собраться с силами для дальнейшего пути. Здесь как и прежде очень тихо, лишь шум ветра да шелест сухих листьев на выжженой солнцем вулканической почве. Но долго наслаждаться тенью мне не дали маленькие и очень проворные мошки, тотчас же появившиеся из ниоткуда. Потому, собравшись с силами, я отправился дальше, в джунгли чтобы спуститься в ущелье, ведущее к Большому баньяну. Среди каменных глыб то и дело мне встречались необычные плоды размером с грейпфрут, с зелёного цвета кожурой, сплошь покрытой мягкими шипами. Внешне они напоминают джекфрут, Но это явно что-то другое.

На всякий случай я захватил с собой несколько незнакомых фруктов, вдруг они окажутся сладкими и съедобными? Без ножа мне не удалось снять с них прочную и толстую кожуру. Дикие джунгли мигом окружили меня стоили спуститься с плато в каменистую балку. Здесь тоже все пересохло в этот жаркий сезон года, но иногда попадаются маленькие лужицы, в которых можно умыться долгожданной живительной влагой. Впрочем, стоило мне дойти, точнее допрыгать по большим каменным глыбам до первой лужицы, как буквально из ниоткуда передо мной возник белокожий житель джунглей, одетый в одну набедренную повязку. Вид у него был явно испуганный, видимо, никак не ожидал этой встречи в столь глухом и безлюдном месте.

Кивнув головой, он продолжил умываться в луже, а я стал пробираться дальше вниз по ущелью, и вскоре достиг того места, где вот уже несколько месяцев обретается Кришна-баба. Отшельник сидел на прежнем месте и зашивал трофейные шорты. Мы обнялись, искренне обрадовавшись новой встрече после долгой разлуки. Я присел рядом на циновке, разглядывая изменения в жизни и быте Кришна-бабы. Но все было по-прежнему, разве что крохотный ручей, что течет поблизости, почти пересох, от него осталась одна лужица, в которой, впрочем, вполне можно окунуться в полный рост. И добавились новые картинки на алтаре, их рисует сам отшельник.

Вскоре с тропы к нам спустились двое парней, похожих на индийцев, попросили разрешения присесть на циновку напротив нас. Кришна-баба лишь попросил их снять обувь. На поверку ребята оказались афганцами, приехавшими в Индию. У одного из них была свежая ссадина на колене, он спросил есть ли у нас какой-нибудь антисептик чтобы обработать ранку. Я, не долго думая, взял из очага щепотку пепла и присыпал им колено парня-афганца. Прямо как настоящий аскет садху😊 Кришна-баба тем аоеменем варил на костре рис, к моему приходу уже был готов зелёный травяной чай. Гости спросили как дойти до Большого баньяна и попрощались с нами.

В маленьком походном котелке мой лесной друг приготовил рис, тем временем мы наслаждались чаем. К нам подошёл Миша, тоже россиянин, живущий в Индии уже года четыре. Раньше я его видел здесь, в джунглях, только не помню при каких обстоятельствах. Как выяснилось, это тот самый Михаил, о котором нам рассказывала Нина, многодетная мать, живущая по соседству с Кришна-бабой. Вид у аскета был потерянный и озадаченный, как будто он испытывает душевную боль и не может найти выхода из трудной жизненной ситуации. За чаем Миша поведал нам свою историю, изобилующую индийским экстримом. Всё-таки путешествие по другой стране без денег и документов — не самый лучший способ развлечься. Зато жизненного опыта оно добавляет несоизмеримо больше нежели обычные поездки.

В какой-то момент, — это было в Дели, — я испытал внутренний страх и отправился в Харидвар, моей целью был Ришикеш. На поезде или автобусе без денег не доедешь, меня иногда подвозили дальнобойщики, но после общения со мной извинялись и просили выйти, остановившись на первой же автозаправке. Наверное, я их напрягал, да ещё с моим ужасным английским. — Вещал нам Миша. — Я избегал общества людей и стремился быть как можно больше один как будто меня кто-то постоянно преследует. Иногда это было очень сильное чувство страха, почти ужаса.
— Как ты питаешься все это время? — Спросил его я.
— Меня кормят бесплатно, индийцы очень сострадательные, всегда накормят нуждающегося. К тому же я — профессиональный попрошайка😊

Митра продолжал отвечать на вопрос Ромы, сделав прогноз на обозримое будущее человечества:
— Поэтому за тантрой — будущее, это практика будущего, это не практика настоящего. Когда современный мир уйдет от института брака, когда он перестанет работать — тогда наступит время тантры. Через 20-30 лет…и тогда наступит время тантры. Потому что только тантра даёт тебе возможность почувствовать себя человеком, в любом другом случае ты не можешь чувствовать себя человеком. Потому что с детства нас воспитывают таким образом, что с каждым днём нам становится все сложнее практиковать бхакти. Вы можете посмотреть, например, на западных людей: они едут во Вриндаван [священный город Кришны], они поют «Харе Рама, Харе Кришна!», берут цветочные гирлянды, они покрывают [ими] все тело, а потом приезжают в Гоа и ходят голыми по пляжу

В таком случае смирение невозможно, в современном мире это практически невозможно потому что наше эго всегда здесь и оно всегда хочет брать. Мы воспитаны таким образом со школы, в семье, в социальной среде. Поэтому смирение не работает. Ты можешь видеть множество таких примеров, в противном случае что делают «Харе Кришна» в Гоа? Зачем им здесь быть? Но сюда их приводит эго. А что делают тантрики? — Они точно так же движимы эго, в тантре эго — это очень опасный момент потому что если ты будешь практиковать с эго йогу — конечно, тебе потребуется много времени чтобы преодолеть эго и получить опыт [осознанности], но все равно ты можешь практиковать.

Если ты будешь практиковать бхакти с эго, через какое-то время, возможно, что-то случится, либо Господь тебя направит, либо произойдет ещё что-то, и ты поймёшь что твое эго не нужно и оно не работает. Но в тантре твое эго растет с каждым днём, оно становится все больше и больше. Если у тебя нет Учителя — ты потеряешься в своем эго. Поэтому некоторые тантрики начинают называть себя богами. Есть один человек, сейчас он в Таиланде, он говорит о себе что он — бог. Очень много русских ездят к нему, он говорит о том, что женщина не должна быть Шакти, она всегда должна быть за мужчиной и только и делать что рожать ему детей. В тантре есть такая опасность…»

До наступления вечера продолжался этот импровизированный сатсанг, мы ещё долго говорили на разные темы, и Митра со здоровым юмором отвечал на все вопросы, при этом держа в одной руке большой нож-секиру, а другой вылавливая на подносе кусочки сладкой папайи. По нему время от времени ходил белый котенок, иногда пытаясь забраться в еду. К сожалению, из-за слишком большого объёма информации я не смогу передать все ответы Митры, но время от времени буду это делать в меру возможности. К тому же, уже несколько постов я посвятил исключительно ответам на один злободневный и очень важный вопрос, заданный мудрецу.

С тех пор прошло несколько дней, в течение которых уже так много свершилось событий, а я просто не в состоянии все их описать, совершенно не успеваю это делать. Буквально через день мы ещё раз ездили в ашрам Митры, и снова там помимо ягьи состоялось очень интересное общение, содержанием этой новой беседы тоже хотелось бы поделиться, но…тогда надо либо открывать онлайн-трансляцию, либо нанимать стенографиста. Сам я не успеваю описывпть стремительно развивающиеся события. И все же пробую это делать… Помимо ашрама я, конечно же, по-прежнему каждое утро продолжаю медитации на берегу океана, когда Рома в Кериме, мы ездим в 5:30 утра на берег вместе, когда он спит и не в состоянии проснуться после очередных ночных танцев и встреч в Арамболе — я хожу к морю один, но все равно продолжаю эту приятную и очень полезную традицию.

На днях мы списались с Кришна-бабой, он попросил меня помочь в съёмках портфолио для киностудии, и я отправился теперь уже знакомой тропой по верхнему плато в джунгли, где живёт наш общий знакомый аскет. Погода становится все более жаркой и душной, с каждым днём всё теплее, потому с 10 утра и до 4 вечера передвигаться снаружи затруднительно, в это время вся деловая жизнь замирает, закрываются почти все магазины, а жители стараются без крайней необходимости не выходить на улицу. Медленно и неотвратимо приближается самый жаркий сезон года -«индийская весна», которая длится с конца марта по начало июня

Митра Шри продолжал отвечать на вопрос о трёх путях в духовный мир:
— Второй путь — это путь тантры. Тантра говорит: если вы хотите освободиться от чего-либо — просто сделайте это. Потому что до того как вы сделаете это, вы не поймёте. До того как вы начнёте это делать, вы не сможете разрушить эту обусловленность. И в этом смысле они тоже правы. Но в тантре очень важен Учитель. Если вы пойдете по пути тантры, и у вас не будет Учителя — вы потеряете себя. В йоге Учитель важен, но вы можете практиковать йогу и без него. В йоге вначале нужен Мастер, а потом ты можешь практиковать самостоятельно, когда ты понял как это делать, нет большой потребности в Учителе. А в тантре всегда нужен Учитель, пока твоя практика не закончится.

В тантре без Учителя вы можете впасть в иллюзию и начать реализовывать свои личные желания и не продвигаться по духовному пути. Например, это то, что сейчас под именем тантры происходит в западном мире, когда люди удовлетворяют свои сексуальные потребности, прикрываясь именем тантры.
И третье направление — для людей, которые живут в социуме, в мире. Тантра — тоже не для людей, живущих в социуме. Первый путь [йога] — это мужской путь, это путь мужской энергии, неважно мужчина или женщина практикует йогу. Для того, чтобы практиковать йогу, тебе необходима мужская энергия. И эта практика будет давать тебе больше мужской энергии.

Поэтому йоги могут жить несколько лет, иногда 10-20 или даже 100 лет в одиночестве, в одной пещере. Это становится возможным только из-за высокого уровня мужской энергии. Если ты хочешь быть один — это значит, что уровень твоей мужской энергии высок, неважно какого ты пола. Потому что когда высок уровень женской энергии, ей всегда нравится делать что-либо, заботиться о ком-либо, уделять другим людям внимание. Потому что это — энергия творения/творчества. И очень важно понять, что путь йоги — это путь мужской энергии. Если ты хочешь прожить свою жизнь с высоким уровнем мужской энергии, или, например, в одиночестве, тогда йога — для тебя. Но если ты хочешь прожить свою жизнь с кем-то, делиться с кем-то, тогда йога — это определенно не для тебя.

И третье направление — это бхакти, бхакти — это женский путь. Что такое бхакти? Среди бхактов есть понимание, что существует Бог. В йоге мы не говорим о боге, в тантре мы не говорим о нем, понятие бога приходит только с направлении бхакти. Существует творец этого мира, которого мы называем богом, ты можешь представлять его в любой форме, ты можешь называть его Иисусом, Кришной, Рамой, Шивой, как угодно. И ты поклоняешься ему, преклоняешься перед ним, смиряешься, и начинаешь действовать так, как будто он действует через [посредством] тебя. Например, ты поклоняешься Кришне, и ты принимаешь что Кришна делает всё через тебя так, как он того хочет, и ты — просто инструмент в руках Кришны.

Если ты поклоняешься Христу, то ты принимаешь себя как инструмент в руках Иисуса, и то, что он действует через тебя. Если ты веришь в Шиву, то принимаешь себя как инструмент в руках Шиав, и то, что он работает через тебя. Форма не так важна, может быть любая форма, в бхакти важно понимать, что существует две роли: есть ты и есть бог, и ты преклоняешься перед богом. В Бхагавад-гите Кришна приводил Арджуне множество примеров, рассказывал ему много историй, но Арджуна так и не понял. И в конце концов Кришна сказал ему: «Забудь обо всем, забудь о карме и о дхарме, просто преклонись передо мной. Я прощу тебя за все, что бы ты ни сделал и я позабочусь о твоём будущем.»

Бхакти — это путь смирения, преклонения, поиска и принятия того, что Господь тебя простит и направит. Но в йоге нет понятия «смирение», и в тантре его нет, понятия смирения и преклонения перед высшим появляется только в бхакти. С мужской энергией невозможно практиковать бхакти, с женской энергией невозможно практиковать йогу, но и те, и другие могут практиковать тантру потому что в тантре есть пространство и для мужской, и для женской энергии. Поэтому мы, например, видим, когда Кали убивает демонов, в ней очень высок уровень мужской энергии, но как только она ставит свою ногу на грудь Шивы, как только ее мужская энергия соединяется с мужским началом, вся мужская энергия из нее исчезает, и она вновь становится стопроцентной женщиной. Это может случиться.

Митра Шри продолжал отвечать на вопрос Ромы о загадочных индийских «черных» аскетах агхори::
— Но их [агхори] практики были настолько вне социального мира, что очень сложно себе это представить и найти условия, в которых можно практиковать. Например, раньше было много практик, которые проводились с мертвыми телами. А сейчас где ты найдешь мертвое тело? Все сразу берут трупы и сжигают их, пока тело не сгорело, они стоят поблизости. Раньше если, например, умирал молодой человек возрастом до 18 — 20 лет, тело просто опускали в реку, и тогда его можно было выловить и делать те практики, которые было нужно. Или, например, если кремация проводилась в специальном месте для кремацией (шамшане) — просто поджигали костер с телом на нем и уходили домой — ты мог пойти и сделать там какие-то практики.

Но если сейчас ты попробуешь это сделать, пойти и сесть с семьёй умершего родственника, которого сжигают, они к тебе подойдут и могут даже побить тебя. Поэтому сейчас практиковать агхору очень сложно, потому я обычно говорю, что традиция агхоры подходит к своему завершению. Можно, например, продолжать практики медитации в рамках традиции агхори, работать с обусловленностями, но практики второго уровня в современном мире невозможно выполнять (Митра смеётся).
— Но для чего они все эти практики делали, каков смысл, цель этих практик первого, второго уровня? И кто ещё есть — агхори, наги…кто ещё? В чем различие, они все к одному ведут или нет? — Спросил Рома.

— Нет, они разные. Понимание разное, культуры традиции практик разные. Много таких как наги, они вообще никакими практиками не занимаются, просто живут так — и все. Наги — это больше йога, они близки к ней, они практикуют йогу. Нага-садху. Есть и другие, они практикуют другое. Обычно это три больших темы работы [над духовностью] в нашем мире. Один путь — это йога.
— Каков конечный результат этих практик — у йогов, у агхори и других? — Настаивал Рома. — Они все к одному ведут или нет?
— Все ведут к одному, это — полное единение с Богом. — Ответил ему Митра.

— В нашей культуре существует три основных дороги или пути, миллионы различных школ [духовных], миллионы традиций, ашрамов, акхар, направлений… Но основное, базовое понимание духовности можно разделить на три направления. Это я говорю основываясь на своем опыте и своем понимании. Первое — это путь йоги, можно говорить «йога» или «йоги». Второе направление — это тантра, а третье — это направление бхакти. Итак, что такое йога? Поскольку существует проблема перевода, йога — это не совсем правильное слово, правильнее говорить «йог». Йог означает когда две вещи соединяются в одно.

Вы начинаете с себя и всего вокруг, и потом вы становитесь всем. Это путь, который ведет нас внутрь себя, это не тот путь, что ведет нас вовне. Любая практика медитации, которая приведет вас внутрь, это практика йоги. Дхьяна-йога, нади-йога, любая йога, которую вы делаете — это путь йоги. Йога говорит об одной вещи очень четко: если вы хотите освободиться от чего-либо, то не делайте этого. Например, если вы хотите освободиться от курения — просто не курите. Если вы не хотите иметь сексуальных отношений — просто встаньте на путь брахмачарьи [полного целибата]. Если вы хотите уйти из мира — просто оставьте мир и идите.
— Вы имеете в виду совершить самоубийство, да? — Задала вопрос Настя.

— Да, потому что нет другого пути, потому что йога говорит, что если вы будете это делать [реализовать любое намерение], сегодня или завтра это сработает. Я встречал некоторых йогов в Гималаях, которые говорили о том, что когда они покинули свою семью и свои дома, первые пару лет и даже 5-6 лет они очень скучали. А когда прошло 10-12 лет, они просто перестали об этом думать. Поэтому это сработало. Это действительно работает так. И когда 100% вашего внимания будет обращено вовнутрь — тогда это тоже сработает. Йога — это путь, который ведет нас внутрь себя. Поэтому йога никогда не была частью социального, материального мира. Никогда в истории люди не практиковали так йогу, она всегда была практикой для монахов и духовных искателей.
Продолжение следует.

Рома как-то спросил Митру о его духовной традиции агхори, кто это такие, какие виды духовных практик они применяют. Потому что нигде в Интернете фактически нет адекватной информации об этой духовной традиции Индии. Только всевозможные страшилки о том, якобы агхори — это беспредельщики, поедающие трупы, делающие что им в голову взбредёт и т.д.
Посчитав эту тему интересной, я решил полностью изложить ответ Митры Шри, использовав сделанную нами аудиозапись разговора.

— Итак, что такое «агхори» или «агхоризм»? Обычно люди думают, что это те люди, что едят мясо, пьют алкоголь, курят марихуану, носят что-то чёрное, и эти люди — агхори. Но агхори- это кое-что другое. Когда-то очень давно было несколько тантриков, которые были очень сильны, они призывали богиню в форме Кали и ловили ее. И когда она была с ними, она забывала обо всем, и даже о Шиве. Позабыв обо всем свете, они поклонялись ей как матери, говорили что она для них — все, она оставалась с ними и заботилась о них. И тогда Шива в виде Рудры принял форму Агхора и пришел в мир людей. И он вывел этих людей из иллюзии и освободил Кали из их иллюзии. После него началась традиция агхори. — Рассказывал нам Митра.

— Агхори — это традиция слома традиций и правил. Это не то как люди думают. Если в вашем мозгу есть какая-либо обусловленность — твой Учитель находит способ пойти против этой обусловленности, и тогда твоя обусловленность ломается или разрушается, и ты можешь принять этот мир свободным от нее. Например, кто-то не пьет [алкоголь] — учитель попросит его выпить, а того, кто пьет, учитель попросит не пить, того, кто не ест мясо, учитель попросит есть мясо, а того, кто ест мясо, он попросит не есть, того, кто имеет сексуальные отношения, учитель попросит практиковать брахмачарью (воздержание), а того, кто соблюдает брахмачарью — учитель попросит заняться сексом. То есть, ты понимаешь, любую обусловленность, которую ты себе создал, «я такой, мой мир такой», учитель поведет тебя против твоих обусловленностей.

Сейчас нет таких сильных учителей и также действительно мало преданных учеников, поэтому эта традиция постепенно исчезает, и осталось всего несколько настоящих практиков агхори. Большинство людей, которые остались, они просто пристрастны к алкоголю или к курению. Если это настоящий агхори, он может выпить хоть 10 литров алкоголя, но он будет оставаться в полном сознании потому что обусловленность разрушена. Как только ты разрушаешь свою обусловленность — ты сразу переходишь на более высокий уровень осознанности. Вчера мы говорили с Настей, она предложила готовить разную еду каждый день, а я сказал, что мне не нравится эта идея. Моя идея заключается в том, чтобы каждый день мы ели кхичри [простая похлёбка из бобовых и крупы с маслом гхи] потому что самая большая обусловленность, которая у нас есть, это наша привязка к еде.

Эту привязанность мы ещё можем назвать «тело еды» — это тело, которое зависит от еды. Та вещь, от которой мы устаем быстрее и сильнее всего — это одна и та же еда каждый день. Например, если ты поедешь чечевичный суп на завтрак, на обед он тебе будет уже не очень, а на ужин ты вообще не захочешь его есть. У разных людей это занимает разное количество времени, но смысл таков. Эта обусловленность должна быть разрушена. Например, я в течение 7 лет ел только кхичри, и это разрушает данную обусловленность. После того как «тело еды» разрушается, считай, ты уже на 50% просветлённый. Ты переходишь на тот уровень, с которого никто не может перетянуть тебя обратно, и даже Бог не сможет увести тебя на нижние уровни, и ты начинаешь контролировать свои эмоции, перестаешь быть рабом своих эмоций. Вся драма для тебя заканчивается. Это можно сделать только с помощью еды.

Забудь про всякие практики, занятия и все вот это. Фокус агхори как раз был сосредоточен на еде, что ты ешь, чего ты не ешь, и через преодоление этих барьеров они работали. Когда обусловленность была разрушена — только после этого ты переходишь на следующую стадию практики, когда ты соединяешься с разными душами, измерениями, сущностями. Только тогда это становится возможно. Потому что все, что ты ешь, это притягивает твои мысли и твое внимание. Ты не можешь лететь, это все равно что привязать к ногам камень и пытаться плавать. У тебя не получится. Еда для нас — это то же самое что этот камень. Поэтому эту обусловленность нужно преодолеть для того, чтобы перейти к практикам более высокого уровня. Для обычной, нормальной жизни [в обществе] это не суть важно, практики агхоры — одни из самых сильных практик в этой стране [Индии].
Продолжение следует.

На следующий день мы с Ромой вновь отправились в строящийся ашрам Митры Шри, в соседний штат Махараштру. Жить там Рома не остался, но зачастил и ездит почти каждый день. Мне тоже небезынтересно побыть в том месте и побывать на импровизированных сатсангах известного в России индийского мастера тантры. На сей раз целью нашей было принят участие в утренней ягье, на которой для постояльцев ашрама завершалась одна санкальпа (время обетов) и закладывалась следующая. Путь не занял много времени, и вот мы вновь, спустя несколько дней после Махашиваратри, поднимаемся по извилистой горной дороге в Западные Гхаты, где среди девственного тропического леса Митра строит ашрам.

На кухне мы встретили знакомых дам-россиянок, фактически живущих в ашраме несмотря на очевидные бытовые неудобства. Они только что завершили утреннюю пракшалану, выражаясь понятным всем языком, поблевали в кустах после полутора литров выпитой натощак воды. Это очистительная практика, применяемая во время сатья-пракшаланы, комплексной системы детоксикации организма. Вид у них был, конечно, соответствующий. Тем временем в соседних кустах кто-то громко трещал сучьями, как будто там затаился медведь. Спустя пару минут вместо медведя оттуда выбрался сам Митра, как всегда улыбающийся и явно довольный всем на свете.

Мы обнялись с ним и вскользь поинтересовались что это босс ашрама потерял в кустах. Митра, засмеявшись ответил: «Ну как вы думаете, раз все пракшалану делают, и я — в их числе.» Я сразу отправился наверх, к священному баньяну чтобы, пользуясь моментом, побыть до ягьи одному в этом волшебном природном храме. Там, как и прежде, тихо и спокойно, в утренних лучах солнца порхают бабочки, на ветвях деревьев зреют орехи кешью. Вскоре, когда я лежал в глубокой медитации у импровизированного алтаря, которым служит основание ствола, баньяна, подошёл вначале Митра, а затем и все немногочисленные постояльцы Ашрама — три россиянки Настя, Полина и Алина, Рома и Санджив, помощник Митры, которого тот в шутку называет Хануманом за его силу, трудолюбие, хозяйственность и целеустремленность.

Митра начал проведение линга-Абхишеки в той же последовательности, что и прежде. Мы все поочередно приносили дары Шиве и повторяли используемые при этом мантры. В завершение Абхишеки началась ягья и приношение даров священному Огню. Одновременно каждый из нас заложил намерение на ближайший 21 день и принял на себя определенные обязательства. На сей раз мы взаимодействовали с Ганапати (Шри Ганешей), возлюбленным сыном Шивы, и в течении следующего 21 дня будет читать по 21 кругу мантры во славу Ганеши. Мантра, которую дал Митра, хотя и короткая, но ее непросто было запомнить, тем более повторять 2268 раз в день (!) Всего за 21 день каждый из нас должен начитать эту мантру в количестве 441 круг, это ни много, ни мало, 47628 раз.

Принятие определенных самоограничений (аскез) — наиболее действенная практика поддержания своей внутренней дисциплины, характерная для всех духовных учений. Главное — чтобы практики аскез сочетались с глубокой духовной работой через молитву, благостный образ жизни и мышления, искреннее стремление объединиться с божественным присутствием. В таком случае аскезы позволяют устанавливать связь с божествами; в ведических текстах описано множество случаев, когда даже самые негативные сущности, такие как Равана, предводитель демонов, путем жёстких, длительных самоограничений добивались расположения высших божеств.

Так, Равана после длительных аскез был удостоен встречи с самим Господом Шивой, выполнившим его просьбу о даровании бессмертия. Шива наделил Равану этой способностью прекрасно осознавая кто перед ним, но таковы правила божественной Игры-лилы. Если ты искренен и последователен в своей духовной практике — результат будет в любом случае если не а этой жизни, то в следующей уж точно. После ягьи мы спустились вниз, на кухню, сели на землю, застеленную мешковиной, и в соответствии с индийской традицией отобедали самым простым, распространенным и популярным в Индии блюдом — кхичри. Ближе к вечеру, когда все собрались в «кают-компании», Митра дал импровизированный сатсанг, отвечая на вопрос Ромы о видах духовных практик. Кратко, четко и лаконично он «разложил по полочкам» те разрозненные знания о практиках, что известны нам из различных источников.

Дойдя до места, где начинается ущелье, я невольно спугнул стайку обезьян лангуров, которые отдыхали на раскидистом дереве манго, бросившись наутёк с криками и шумом. Передо мной — почти вертикальная каменная стена, над ней — верхнее плато. Наверное, во время сезона дождей сюда сверху устремляется мощный поток воды, это видно по глубоким округлым промоинам в твердой каменной породе. Сейчас же все пересохло, на дне тенистого ущелья лишь изредка, в самых укромных местах можно встретить крохотные лужицы воды. Я вскарабкался на самый верх и тотчас оказался на знойном каменистом плато, выжженом солнцем, с редкими низкорослыми кустарниками, кактусами и деревцами кешью.

Большого баньянового дерева между тем нигде не видно, наверное, оно находится где-то в стороне, ведь плато имеет протяженность несколько километров, вплоть до дороги к мосту через речку Теркол. Отряхнувшись от собранной на себя паутины и сухих листьев, я направился в сторону Керима и, пройдя пару сотен метров, оглянулся, увидев вдалеке еде приметное сооружение. Тут меня осенило: «Кришна-баба говорил о маленьком храме Шивы, стоящем возле баньяна, наверное, это он и есть !» Действительно, над постройкой — совсем небольшое дерево, не факт что это тот самый баньян, но я пошел обратно чтобы поближе рассмотреть одинокое сооружение на этом пустынном, раскалённом под солнечными лучами плато.

Действительно, вскоре я достиг маленького, но красивого, раскидистого баньяна, возле него совсем крохотный храм Шивы, на задней его стене — граффити с изображением Махадэва. Я поспешил укрыться от палящих солнечных лучей в тени полупрозрачной кроны баньяна, здесь же установлен шивалингам, а само дерево обнесено еле приметным ограждением из камней. Когда-то это место было обжитым, возможно, садху проводили здесь время в молитве и медитации. Расстелив шарф-накидку, я лег на землю и закрыл глаза. В кроне дерева щебечут птицы, ветер носит опавшие сухие листья, свистит и завывает. Вокруг — почти безжизненное каменное плато, сложенное древними вулканическими породами.

Если здесь и бывают люди, то очень редко, а Кришна-баба прав, в таком месте хочется побыть как можно дольше. Он даже собирался уйти сюда жить. Только крона баньяна в этот засушливый период года частично сбросила листву, молодые листики ещё не успели вырасти, потому дерево не даёт надёжной тени. И ещё поблизости вообще нет воды, чтобы ее добыть, надо спуститься на дно ущелья и пройти по нему ниже большого баньяна. Потому навряд ли по такой жаре и без воды долго протянешь в столь отрешенным и сухом месте. Я долго лежал под одиноким баньяном в полной отрешённости, до тех пор пока чувство жажды вновь не подкралось; полуденный зной давал о себе знать.

Отдав дань признательности Шиве, я направился по едва заметной тропе на север, туда, где в тени кокосовых пальм прячется от яркого индийского солнышка уютный поселок Керим. По пути мне попались деревца кешью, на них — спелые жёлтые плоды, их освещающий сок, пусть горячий, нагретый солнцем, быстро утолил мою жажду. Вскоре передо мной возникла живописная,панорама: вдалеке — пологие отроги гор Западные Гхаты, у их подножья течет широкая река Теркол, перед ней : сплошное море из крон кокосовых пальм, Керима не видно вообще, только прекрасный, высокий индуистский храм. Весь горный склон порос густыми садами древьев кешью и манго, а тропа вела меня вниз под их пышными кронами, создающими благостную тень.

По пути попалось ещё несколько красивых старых баньянов, которых в этих местах на удивление много. В Индии каждое баньяновое дерево является священным, это отчасти связано с высказыванием Шри Кришны, пытавшимся объяснить другу Арджуне что есть Господь, последовательно сравнивая божественное с растениями, животными: «…Среди деревьев я — баньян…» (Бхагавад-гита). Благодатная энергетика этих вечнозелёных бенгальских фикусов, в народе называемых «баньян» всегда притягивает людей, животных, под их кронами строят храмы, дома, находят прибежище аскеты садху и, например, российские туристы, оставшиеся без средств к существованию и живущие в джунглях Гос уже больше года чем Бог послал. Баньян прекрасен, что ни дерево — то храм, Храм великой и древней Матери-природы…

Удар был очень сильным, настолько, что на какие-то доли секунды я потерял сознание и осел на каменистую тропу, чуть не скатившись вниз по крутому горному склону. Странно почему эту лиану вообще не увидел… Как будто затуманилось сознание когда проходил под баньяновым деревом. Придя в себя, осмотрел «обидчика», его длинные прочные шипы, одним из которых мне досталось прямо по центру головы. Мне даже не помог тюрбан, который был надет на голову для защиты от палящего солнца. Аккуратно снял его чтобы не испачкать кровью и нащупал место ранения. Судя по всему, при ударе повредился один из кровеносных сосудов, поэтому кровь долго текла и не останавливалась.

Более-менее очухавшись, я продолжил спуск по тропе, которая становилась все круче и опаснее; сухие листья под ногами предательски скользили по камням, и несколько раз я чуть не свалился вниз. Поодаль растет ещё один баньян, намного старше и крупнее предыдущего, под ним установлен целый палаточный городок, повсюду висят мандалы и «ловцы снов», и ни души, ни единого человека. Здесь, в глухих джунглях Гоа, куда попасть можно только по узенькой, еле приметной тропе, подолгу живут люди, явно россияне. Только русские могут довольствоваться малым и годами обретаться в диких джунглях вдали от суеты обезумевшей от приступов эго цивилизации.

Где-то поблизости должен по-прежнему жить в своей маленькой палатке Кришна-баба, давно мы с ним не виделись, надо бы встретиться и пообщаться вновь… Ещё ниже мне снова встретился баньян и маленькое озерцо с мутной водой, на площадке под деревом лежал, отдыхая, тот самый Непалец, которого мы всегда встречаем под Большим баньяном. Так значит вот где находится его лесное убежище! Мы обменялись приветствиями издалека, мне хотелось как можно быстрее дойти до чистой воды чтобы умыться, смыть кровь с рук и промыть рану. Вскоре по еле заметной тропинке я вышел к Большому баньяну, точнее к его «развалинам» (дерево засохло и упало несколько лет назад).

Над площадкой, где раньше сидел Баба и беспрерывно курил свой чиллам, угощая всех приходящих, я увидел натянутые тенты, под ними — циновки. Судя по всему, жизнь здесь все же теплится, но уже без «Ганджа-бабы». Уверен, дело его живёт и продолжается😊 Но сейчас под баньяном не было ни души. Я спустился на дно ущелья и с трудом отыскал крохотный родничок, который почти пересох. По крайней мере, мне удалось в нем умыться, подолгу набирая воду в одну ладошку. Когда выбирался из-под нагромождения камней, вылез прямо на парня-европейца, он, судя по всему, сбился с пути и искал тропу к Большому баньяну. Я показал ему куда идти, а сам направился вверх по дикому ущелью, пробираясь по сплошным завалам каменных глыб.

Здесь повсюду совершено дикие джунгли: каменный хаос утопает в пышной зелени тропического леса, сверху, с вековых деревьев свисают лианы, в кронах кричат и резвятся лесные обезьяны-лангуры, заливаются радостным пением птицы. Впечатляют мощные стволы и корни вечнозелёных деревьев, возраст которых явно насчитывает сотни лет. Наконец мне попалась большая лужица с кристально чистой водой, и я смогу полностью умыться с долгой дороги по полуденной жаре. Дикий, нетронутый человеческим поисутствием лес манил и успокаивал, у меня возникло стремление побыть здесь как можно дольше, настолько благостно в этом первозданном мире дикой природы.

Как я понимаю тех, кто месяцы и годы живёт здесь в палатках, питаясь дарами щедрой индийской природы, вдали от всего этого тотального сумасшествия, в которое превратилась ныне цивилизация цифровых человечков «симулякров», ни на секунду не отрывающихся от мерцающих экранов своих гаджетов, практически полностью ушедших в иллюзорную, иную реальность, поглощающую все их время и выкачивающую их жизненные силы. Матрица, крадущая жизни, причем на вполне добровольной основе… «Где находится точка твоего внимания — там ты и есть…»

В один из дней после Махашиваратри Рома докинул меня на байке до Арамболя, сам поехал в ашрам Митры. После отправки очередной посылки в Россию я вышел на остановку автобусов, но пара их, один за другим, выскочив из-за поворота, не обратили на меня никакого внимания и унеслись дальше. Пришлось идти на более крупную остановку, что в центре Арамболя. Там автобуса я так и не дождался, после 10 утра и до часов 4-5 вечера они практически не ходят, это такая местная особенность в работе общественного транспорта, уехать на нем можно лишь ранним утром и вечером, днем — только пешком или на такси. Когда мне надоело стоять на оживленном перекрестке и ждать несуществующего автобуса, решил прогуляться пешком до Керима как делал это уже не раз.

По пути зашёл к знакомым в лавку и поговорил насчёт предстоящего заказа из России, подобрал товар и сделал фото для покупателя. Хоть какая-то практическая польза от моего очередного визита в Арамболь😊 На широком пляже совсем пустынно, по пути мне встретилось лишь несколько индийцев. Сейчас март месяц, обычно к этому времени отдыхающие разъезжаются по своим странам, в Индии становится жарко; отдых в Гоа с марта по май включительно не назовешь комфортным — слишком жарко и душно. И тут мне вспомнился рассказ Кришна-бабы о загадочном баньяновом дереве, растущем на верхнем плато Арамблльской горы. А почему бы не отправиться туда прямо сейчас?

Сколько уж месяцев собираюсь найти это место, и все какие-то обстоятельства, дела, или просто лень. Дойдя до края бухты, я со второй попытки нашел еле приметную тропу, ведущую от торговых рядов вверх по горнму склону. Местные ребята, работающие в кафе, указали мне верную дорогу, и спустя несколько минут я уже стоял на разогретом солнцем каменистом плато, поросшим низенькими деревьями кешью, глядя вдаль на прекрасную перспективу береговой линии, уходящей в горячую туманную дымку. Пляжи Арамболя, Мандрема, Ашвема и, далее — Морджима вплоть до форта Чапора таяли в знойной дымке, белея барашками длинных волн, набегающих на плоский песчаный берег во время отлива. На них — запустение, лишь несколько крохотных фигурок людей.

Тропа вела меня по знойному плато, покрытому давно высохшей травой, единственное спасение от палящих лучей солнца дают низенькие деревья и кустарники, ветви многих из них покрыты соцветиями. Несмотря на жару и отсутствие влаги все вокруг цветет! Вскоре, когда возникла мысль о воде, почему никогда не ношу с собой хотя бы маленькую бутылочку целительной влаги, прямо передо мной оказалось несколько низкорослых деревьев кешью с висящими на ветвях сочными плодами! Орехи кешью растут на кончиках вкусного водянистого плода жёлтого, оранжевого или красного цвета. Им можно утолить жажду, при этом сам плод вовсе не обязательно полностью съедать так как кожица его немного вяжет, достаточно выпить целительный сладковатый на вкус сок — и жажды как не быаало!

Несколько плодов кешью полностью восстановил мои силы, чувство жажды мгновенно прошло. Поблагодарив Сущее за этот бесценный дар, я направился дальше по еле приметной тропе, теряющейся среди широких проплешин кирпично-красной вулканической породы и жухлой травы. Куда идти — было непонятно, ведь тропа изобилует ответвлениями, они уводят в тупики, заканчиваясь в густых зарослях. Наверное, это тропы местных жителей, приходящих сюда собирать орешки кешью. Дойдя до края плато, я заметил маленькую каменную пирамидку, но не стал спускаться вниз, а вернулся обратно в надежде найти верхний путь по плато.

Но сколько ни петлял, вновь возвращался в одно и то же место, в итоге решил не тратить время на изматывающее хождение по жаре, вернулся к пирамидке и пошел вниз по горному склону. Теоретически эта тропа должна привести меня к растущему на дне ущелья Большому баньяну, самому популярному среди растаманов месту в Арамболе. Если это действительно так, мне будет проще затем подняться по дну ущелья на плато уже с другой стороны; судя по рассказу Кришна-бабы, священный баньян находится совсем недалеко оттуда. Джунгли на горном склоне гуще, в них больше тени, потому идти по ним было намного проще и комфортнее. По пути мне встретилась пара красивых, раскидистых баньянов, проходя под ветвями одного из них, я напоролся головой на ствол лианы с длинными, твердыми как сталь шипами, и ощутил сильный удар в центр головы, затем — острую боль, интуитивно присел на корточки и схватился руками за голову. По пальцам текли струйки крови.