К вечеру первого дня буйство стихии стало слегка утихать, тайфун явно шел на убыль. Старое плодовое дерево чику, растущее напротив моего балкона, не выдержало порывов ветра, подозрительно накренилось, и в конце концов, издав жалобный, протяжный треск, сломалось, упав на дорогу. Все оно усеяно созреваюзими плодами, которыми каждый день приходила лакомится шайка обезьян. Их конечно же гоняют местные жители, но попробуй тут уследи за хитрыми, изворотливым приматами, прекрасно знающими все повадки людей. Вскоре после падения дерева сосед, почесав голову, вышел рубить на нем ветки, а когда между очередными ливнями возникло относительное затишье, они вдвоем с сыном и с нашим Прасадом быстро разделили ствол на части, освободив проезжую часть.
Несмотря на явную непогоду, некоторые местные ближе к вечеру начали перемещаться на скутерах, но я тогда даже не представлял масштабов разрушений, оказалось, проехать в Кериме можно лишь один одного дома — к другому. Но об этом — позже. Вечером, когда полностью стемнело, я не знал как ещё распорядиться уймой свободного времени. Всего лишь 8 вечера, и ни одно из привычных дел разве что кроме медитации я не могу выполнять. Сидя перед импровизированным алтарем, я залил подсолнечного масла в крохотную латунную лампадку, найденную накануне на улице, зажёг ее и благовония ручной работы и, сев напротив, погрузился в долгую медитацию.
Ветер неистово выл во всех щелях, носясь по дому как ведьма на метле, снаружи, в наступившем мраке опять лил дождь и трещали сломанные ветви деревьев. Минувший год у меня в Индии там много было времени, которое можно уделить себе, а сейчас, в нынешней ситуации его стало ещё больше, как будто сижу в продуваемой всеми ветрами пещере где-то высоко в Гималаях, а огромный беспокойный мир людей остался далеко-далеко, там, на великих равнинах мироздания. Мне вспомнился Тибет с его звенящей тишиной и мудрым молчанием, лишь завывание ветра напоминает о движении сфер мира, и стоит закрыть глаза — тотчас погружаюсь в состояние внутренней тишины, где ничего никогда не происходит. Что бы ни случилось там, во внешних сферах бытия, внутри твоего существа всегда тихо и спокойно.
Чтобы уменьшить вой ветра, я заткнул ковриками щели под входной дверью и дверью на балкон, умылся из кружки и лег спать. Сон после медитации, в полной тишине ума сразил меня внезапно, и закончился ранним утром, все а то уже непроглядной тьме. Первое что я сделал, проснувшись, прислушался к звукам, доносящимся снаружи. Былого шума дождя и свиста ветра не было слышно, значит, погода понемногу налаживается,тайфун, бушевавший ровно сутки, начал сходить на нет. Нащупав в темноте фонарик, я нашел смартфон, который сейчас можно использовать разве как часы. Времени 4:30 утра, все как обычно, можно начинать медитацию.
Перед тем как вставать, я ещё немного подремал, потом стало все же немного светлее чем вчера, значит, слой туч уже не такой мощный, солнечный свет частично проникает на дно атмосферного океана, в эту сгустившуюся вчера над миром мглу. Собрав воду на балконе темже методом, что и прежде, при помощи ведра и мусорного совка, я привел себя в порядок и, дождавшись половины восьмого, отправился наружу. Выйдя на главную дорогу, просто не узнал прежнего места: все вокруг было завалено ветвями и стволами упавших деревьев, вместо дороги — тонкая тропа среди нагромождений зелени, по ней чудом пробирались водители скутеров. Мир за эти сутки изменился неузнаваемости!
Как ни странно, в лавке мне удалось купить позавчерашнего молока, оно чудом уцелело и даже не испортилось несмотря на отсутствие электричества. Пару пачек печенья — и можно возвращаться обратно. Явсе же не аыдержал, взял фотокамеру и вернулся на дорогу чтобы запечатлеть масштаб события. Очень докучали крупные рыжие муравьи, они в большом количестве бегали под ногами среди листвы,луж и ветвей деревьев. Стоит пройтись как они тотчас же оказываются на тебе и начинают очень больно кусаться. Из всех муравьев оыд е, пожалуй, самые живучие, вредные и опасные. Что поделаешь, в Гоа тропический климат, и этих насекомых здесь не счесть.