Рубрика: Блог

Теплый, солнечный, поистине райский летний день сегодня. Лёжа в тени каменной глыбы и наблюдая за медленным движением перистых облаков в голубых небесах Гималаев, за трепетанием крылышек множества разноцветных бабочек, порхающих над святой Гангой, мне подумалось:
— А ведь это и есть рай! Достичь такого состояния сознания, когда ум абсолютно спокоен, безмолвен, ничто тебя не беспокоит и не подтачивает изнутри; здоровое физическое тело наслаждается теплом, свежим воздухом, возможностью купаться в горной реке и греться на южном солнышке. А ещё не надо торчать в тесном, переполненном такими же страдальцам как и ты городе, присутствовать на работе большую часть дня и при этом всегда быть в долгу и всегда испытывать дефицит средств… Я покинул ад и достиг состояния внутреннего покоя и блаженства, состояния присутствия в вечном «здесь и сейчас». Вот он, рай! И он достижим!

Да, и мне иногда нужно немного (порой и помногу) работать, но я бы не назвал эту деятельность именно работой, слишком коробит корень «раб»:-) Скорее заниматься любимым делом, делясь знаниями и практическим опытом с людьми путешествующим, ищущими себя. Делать то, что доставляет удовольствие и даёт средства для жизни там, где твоей душе и телу комфортнее. А система..ну что с нее взять — пусть она как-нибудь существует сама по себе, теперь уже без меня. Потому что мы сами либо допускаем возможность себя использовать, либо нет. Все — по взаимному согласию, гласному или негласному. Если мы готовы променять свою свободу и счастье на некие «ништяки», которые нам впаривает система взамен реальных жизненных ценностей — что-ж, значит, мы ещё не готовы быть самими собой. Такова божествегная игра (лила)…

После третьего или уже четвертого купания в святой Ганге, на девственном белоснежном пляже меня накрыло состоянием благодати, и лучшее место для того, чтобы не жариться на ставшем совсем горячим солнце — это забраться в тень и войти в йога-нидру (йогический сон). Здесь ко мне и пришло окончательное понимание того, что рай — категория вполне земная и достижимая, нужно лишь войти в полную гармонию с самим собой, разотождествиться и отдаться на милость Всевышнего, перестать сопротивляться неизбежному, тому, чему противостоять бесполезно.

Когда я один — наслаждаюсь благостным одиночеством и не испытываю от этого ни малейшего дискомфорта. Когда кто-то есть рядом — тоже наслаждаюсь, при этом не привязываясь и не испытывая болезненной потребности в ком-либо. Это то, к чему призывают многие духовные Мастера: живите полноценно, но не привязывайтесь ни к чему и ни к кому, будьте тотальны и свободны. Спустя годы практики и проработки болезненных привязанностей я начал понимать как все это работает! И если раньше этот опыт доставлял неимоверное страдание, подчас граничащее с невозможным, то сейчас каждая ситуация уже в самом начале демонстрирует всю свою ретроспективу: «Смотри, происходит то-то, далее будет так-то, результат тебе известен по многочисленным прежним опытам нахождения в подобных ситуациях, и он всегда один — страдание. Оно тебе надо? Смотри, делай выводы, не отождествляйся с ситуацией и выходи из нее, не заходя далеко.»

Кстати, рассказывать сегодня я хотел вроде бы совсем о другом, о природе и погоде, о бабочках и облачках:-) А получилось все иначе, значит — так и должно быть. Природа Гималаев конечно же прекрасна, спору нет, но если она у кого-то не находит отклик в душе, такой человек и здесь будет пребывать в состоянии тотального ада или чистилища, проецируя свою внутреннюю черноту и неудовлетворённость на все что окружает. И будет талдычить: «Фу, Индия — это такая грязь!» А где грязь? Внутри, в голове она, в уме грязь. Там и надо вначале прибраться! Это — свойство нашего ума, и если не научиться его обуздывать и контролировать, то ад нам обеспечен пожизненно, 24 часа в сутки. Причем даже на райском острове, где есть все, о чем только можно мечтать, но нет главного — душевного покоя и состояния внутренней тишины. Тишины ума.

Что-ж, прекрасный результат, на 49-м году земной жизни наконец-то войти в состояние не-ума (блаженства), и это — великое благо, потому что подавляющее большинство людей вообще не приходит к этому в течение всей своей жизни.

Сегодня меня снова подняло ни свет-ни заря; некоторое время прислушивался нет ли снаружи шума дождя. Было на редкость тихо, видимо, дождь либо уже прошел, либо ещё не начался. Изловчившись, увидел вдалеке клочок серого облачного неба (окно выходит с узкий проулок с высокими гестхаусами, неба почти не видно). Отлично, самое время отправиться к Ганге пока все ещё крепко спят. По пути встретил множество макак — они проказничали на верандах и балконах домов местных жителей и гостевых домов, скакали по крышам автомобилей. Индийцы их недолюбливают за скверный нрав, вороватость и проявляемую иногда агрессивность к людям.

Мне навстречу шел мужик с палкой, отгоняя обезьян от дома, вслед одной особо шустрой макаке он запустил камнем. Но обезьяны очень пронырливы, совладать с ним практически невозможно. Отойдя чуть дальше, я встретил семейство макак, мирно занимающихся грумингом (взаимным выискиванием и поеданием кожных паразитов) на обочине дороги. Среди них несколько матерей с маленькими детёнышами. По неприметной тропе спускаюсь к Ганге, внизу все практически без изменений кроме разве что значительно увеличившегося пляжа. Вода ночью снова поднималась , и береговая линия изменилась вновь.

Небо хмурится серыми тучами, вот-вот готовыми излиться дождем, зато погода приятно-прохладная, с утра совсем не жарко, вдоль русла реки дует лёгкий ветерок. Я искупался и устроится возле каменной глыбы для утренней медитации. Под плеск волн и грохот дальнего переката, радостное щебетание птиц занятия йогой идут легко и непринужденно. По завершении я встал и сделал пару шагов, как тут же встретился с пристальным взглядом двух круглых, жёлтых глаз. Это крупный самец макаки сидел прямо на камне, под которым медитирую. Он тотчас же соскочил, отбежал на безопасное расстояние и пошел вдоль прибрежных кустов. Вслед за ним вышел, судя по всему, вожак обезьяньего семейства, это достаточно крупный самец, с седой и солидной (если можно так выразиться об обезьяне) мордой. Он ничуть не боится стоящего буквально в паре метров человека, окинул меня оценивающим взглядом, решив, что никакой опасности для семьи не представляю.

Вслед за ними постепенно на берег высыпала вся многочисленная обезьянья родня. Судя по всему, это те самые макаки, которые озорничали в городе, а сейчас возвращаются в свое лесное укрытие на берегу Ганги. По пути они собирают ягоды с кустарников, во внешнему виду похожие на ежевику. Ягоды обезьянам очень по вкусу, они увлеченно, вставая на задние лапки, совсем как люди, тянутся а веткам. Мимо меня прошли несколько самок с маленькими детёнышами, совсем крохотных грудничков они носят под брюхом, а тех, что чуть старше — на спине, ближе к хвосту. Самки более пугливы, потому что заботятся о жизни своих детенышей. Замыкали процессию двое молодых самцов, прикрывая тылы. Так большое обезьянье семейство неспешно прогуливались по берегу, подьедая поспевшие ягоды, и время от времени опасливо глядя в мою сторону. Вооружившись фотоаппаратом с телеобъективом, я аккуратно сделал множество удачных и забавных снимков.

Когда все обезьяны удалились, собираю сохнувшие после дождя вещи и кладу их с сумку. Стоило мне отойти на несколько секунд за угол каменной глыбы чтобы взять обувь, как самая проворная обезьяна молниеносно бросилась к моей сумке. Но заинтересовала ее не она, а стоящая рядом, яркая и блестящая скульптура Хотея. Я шуганул хулигана и прикрикнул на него, запустив вслед камнем. И откуда эта обезьяна взялась — непонятно, видимо, долго караулила пока я отойду на пару метров в сторону в надежде, что, зазевавшись, оставлю что-нибудь съестное. Но еды у меня с собой не было никакой. Тут мне стало понятно, почему статуэтка Хотея до того валялась в воде. Ее не смыло, а просто попыталась стащить обезьяна. Чандрананд предупреждал меня о том, чтобы был аккуратнее с макаками и держался от них как можно дальше. Стоит совершить неверное действие по отношению к одной обезьяне — и они всей стаей могут накинуться на человека. Впрочем, со всеми дикими животными следует быть предельно осторожным и держать дистанцию. Всё-таки это — дикие звери, а не милые домашние хомячки или котики-песики…

Вскоре начал накрапать дождь, постепенно усиливаясь, и сегодня на этот случай я предусмотрительно захватил купленный в Непале плащ-накидку. Устроившись под навесом каменной глыбы с видом на Гангу, я наслаждался дождем в сухости и тепле. Крупные капли скатывались по непромокаемой поверхности, а мне было очень комфортно, не то что вчера, когда пришлось чуток померзнуть под проливным дождем. Постепенно небо начало светлеть, со стороны Гималаев на нем появились небольшие просветы, усилился ветер. Это — хороший знак, скорее всего, дождь вот-вот закончится. Я перешёл под раскидистое цветущее дерево, где любит сидеть аскет Чандрананд, так и не появившийся в течение минувших трёх дней.

Дождь действительно закончился, и вскоре стало совсем светло, небо очистилось от серых туч, стало проглядывать горное солнце. Обезьяны больше не возвращались, и я благополучно задремал в тени под звуки Ганги, несущей свои бурные воды мимо, к далёкому, безбрежному океану…

По еле приметной тропе, резко спускающейся вниз по скалистому склону, среди вечнозелёных деревьев и цветов я спустился на каменистый берег Ганги. После дождя все вокруг ещё совсем мокрое — листья, травы и камни всех цветов и оттенков. Я всегда с трепетом возвращаюсь в это место, к любимой Ганге, в тишину и умиротворение, подальше от всего этого шума людского… Стоит сойти с горной дороги, по которой, всегда беспрерывно сигналя, гоняют индийцы, как попадаешь в райское умиротворение, время здесь как будто замерло; лишь стремительный, полноводный поток Ганги как Река Времени несётся из Гималаев на равнину.

Сегодня здесь тоже пустынно, Чандрананд исчез. Вчера я видел дым от разжигаеиого костра метрах в 150-200 по берегу, за каменными глыбами, возможно, это ещё один баба-аскет, которого иногда вижу в городе и по пути к Ганге. Он носит белые одежды, тюрбан на голове и, судя по всему, не говорит по-английски. У садху есть негласное правило не нарушать личное пространство друг друга (что для обычных индийцев совсем не характерно). Поэтому без крайней нужды я не стал беспокоить садху, просто знаю что он живёт где-то рядом, за соседними камнями.

Вода сегодня высокая, за ночь она вновь смыла установленный мною накануне шивалингам. Поэтому первым делом присмотрел более безопасное место под навесом каменной глыбы, где вода точно не свернёт и не опрокинет его. Установив шивалингам, я преподнес в дар Ганге живые цветы ароматной чампы, собранные по пути из города, освятил и очистил от возможной посторонней энергетмки в водах реки подаренные садху четки и повесил их на лингам. Каменная глыба, вот уже который год являющаяся моим убежищем, это ещё и дом для пары очаровательных ящериц-игуан. Они живут в трещине, и каждый ясный день греются на солнышке, выбираясь на свет божий. Иногда они забавно перебегают по каменистому берегу на соседние глыбы, мне бывает интересно наблюдать за этими ловкими и неуловимыми рептилиями.

Попытки приручить их не увенчались успехом, но игуаны уже не так боятся меня, подпускают к себе на расстояние около метра. У самца кожа с синим отливом, он значительно крупнее самочки, имеет гребешок на голове и щечные мешки. Как два динозаврика, игуаны ведут уединенный образ жизни, охотясь на насекомых, которых среди камней в избытке, особенно сейчас, а период муссонов.

После традиционного очистительного омовения в водах святой Ганги с троекратным окунанием с головой, я сажусь в глубокую утреннюю медитацию возле скальной глыбы, обращаясь лицом к Ганге, плещущейся сегодня у самых моих ног. Над поверхностью воды плывет густой туман, окрестные горные склоны покрыты облаками… Под шум горной реки постепенно исчезают все мысли и ощущения тела, и вот уже мое существо растворяется в искрящемся потоке блаженства, для которого нет ни форм, ни названий, ни возможности описать переживаемый духовный опыт.

После медитации вновь захожу в студёную воду, пытаясь удержаться на ногах в стремительном потоке полноводной Ганги. Ноги слегка утопают в мелком кварцевом песке, и я нахожусь в воде до тех пор, пока не начинаю замерзать. Позже, обсохнув, устраиваюсь на теплом, мягком пледе из ячьей шерсти, купленном в прошлом году в долине Муктинатх, бывшем непальском королевстве Нижний Мустанг. Просто ложусь, закрываю глаза и вновь погружаюсь в глубокую медитацию в йогической позе шавасаны. Вскоре поблизости слышится посторонний звук, как будто кто-то кинул камнем. Я осторожно заглядываю за глыбу и вижу в полутора метрах от себя макаку, она ковыряется в кустарнике, собирая сочные плоды. Застуканная враплох, обезьяна взбирается на камень, а потом пугливо озираясь, соскакивает с него и удаляется на безопасное расстояние.

Я медленно приближаюсь к семейству макак и делаю несколько фото. Семья очень большая, среди животных несколько маленьких детенышей, есть и совсем крохотные, таких обычно мать носит на животе, они цепляются за ее мех своими маленькими лапками и висят под материнским брюхом. Так безопаснее. Мартышки заняты сбором и поеданием сладких ягод, подпускают меня на совсем близкое расстояние. Но с ним нужно быть очень осторожным, потому что в отличие от лангуров (более крупных обезьян с шерстью серого цвета и черной мордочкой) макаки крайне задиристы и агрессивны, стоит обидеть одно животное — они могут наброситься на тебя всем семейством. Впрочем, я себя тоже в этот момент ощущаю как житель джунглей, полностью лишенный одежды и безоружный. Индийцы, в отличие от меня, никогда не подойдут к обезьянам без палки.

Наевшись, все макаки внезапно исчезают как будто их и не было вовсе. Начинается дождь, который с каждой минутой становится всё сильнее. Я собираю вещи, что сушились после утреннего дождя и нахожу укрытие под кустом, у каменной глыбы. Но дождь становится все сильнее и сильнее, приходится искать другое убежище, я перехожу под раскидистое деревце с ароматными цветами, под которым частенько сидит Чандранананд. Некоторое время это меня спасает от проливного дождя, но вскоре холодные капли вновь настигают — крона дерева промокла насквозь. В итоге я забиваюсь под камень, прижимаясь к нему. С одной стороны — холодная глыба с нависшим над ннй кустарником, с другой — волны Ганги, над которой клубится густой туман. Просто сижу под дождем, медленно замерщая, в надежде, что рано или поздно он закончится.

Вскоре немного светлеет, судя по всему, наметился перерыв в дожде, воспользовавшись моментом, я быстро вытираюсь насухо, достаю из наплечной сумки сухую и теплую одежду, одеваюсь и направляюсь в город, по пути повязывая на мокрой голове тюрбан чтобы было теплее. 15-20 минут ходьбы — и вот уже сижу в уютном кафе за традиционным обедом, состоящим из пары пеничных лепёшек парота с кордом (йогурт-ппостокваша), далом (острый гороховый суп со специями). И, конечно, горячий чай с молоком.

С  раннего утра лил дождь; от громкого стука капель о козырек соседней крыши я и проснулся сегодня. Окна выходят в очень узкий переулок, в котором едва могут разъехаться два байка, а заканчивается он тупиком, что очень удачно — мало транспорта и людей. В Индии почти повсюду царит активная движуха, потому что вообще сложно представить себе такое количество населения на весьма огранмченной территории: 1,3 миллиарда человек! Это в 10 раз больше чем население огромной по площади России.

Вообще, это время в Ришикеше оказалось достаточно спокойным, схлынули многотысячные толпы паломников с окончанием июльских шиваитских праздников. Правда, впереди ещё один фестиваль Хинду, он начнется в середине августа. А сейчас в городе святых мудрецов относительно тихо, разве что по выходным люди в оранжевых одеждах заполняют улицы, на дорогах выстраиваются длинные пробки из мотороллеров и стареньких, видавших виды байков, на каждом из которых едет 3-4 пассажира, непременно в оранжевой одежде и с большим государственным флагом Индии на флагштоке. В плане патриотизма у индийцев все в полном порядке: поскольку подавляющее большинство населения исповедует индуизм, именно религиозная составляющая индийской культуры и является основным связующим звеном между гражданами и государством, всецело и полностью поддерживающим все неправления индуизма.

Ныне правящая партия делает все возможное для поддержки и развития национальных индуистских традиций, и граждане в подавляющем своем большинстве с благодарностью и уважением относятся к власть предержащим. Есть, конечно, и недовольные, особенно в среде мусульман и христман-католиков, Но это уже — совсем другая история…

Государственные телеканалы ежедневно транслируют пуджи и арати (богослужения), и люди, не имеющие возможности посетить храм, всегда могут принять участие в пудже хотя бы виртуально. Лично видел — очень многие смотрят эти трансляции каждый день. Ещё снимается много фильмов, сериалов и мультфильмов на религиозную тематику. Совершенно потрясающий мультсериал «Маленький Кришна» является, пожалуй, лучшим в мире детским мультфильмом на религиозную тематику. Я с удовольствием сам смотрел множество его серий. Дети в доступной и красочной форме узнают из него о божественных лилах (играх) пастушка Кришны, знакомятся с непростой для усвоения и запоминания историей Кришны, изложенной во множестве ведийских книг.

Пожалуй, Индия — это страна наиболее религиозных людей, разве что за исключением некоторых арабских государств таких как Саудовская Аравия, Катар, Йемен и т.д. Конечно, нечасто и не всегда набожность сочетается с наличием реальных знаний и искреннего интереса к изучению священных текстов, но оно ото всех и не требуется.

Итак, сегодня, дождавшись пока утренний дождик утихнет, я отправился к Ганге. Стараюсь придерживаться единого расписания всегда, когда нахожусь в Ришикеше, для меня это естественно. В жизни иногда должны быть периоды размеренности, в течение которых нужно выделать каждый день время на самоактуализацию. В моем случае это йога, медитация, посещение арати в храме, размышления на духовные темы и общение с духовными искателями.

Про искателей… Вчера Чандрананд исчез. Утром его не было на берегу, палатки — тоже. Однако, многие его вещи остались на своих местах, даже котелки для готовки еды. Скорее всего, он временно куда-либо переместился чтобы переждать сильные дожди. У него большая проблема с каркасом палатки, который все время ломается. Сегодня моего друга садху тоже на берегу не оказалось. Остаётся лишь принять тот факт, что индийские аскеты — очень таинственные люди, они могут исчезать и появляться в любое время и с любом месте. А если кто-либо из них обладает ещё и сверхъестественными способностями — сиддхами… То, в-принципе, для них нет ничего невозможного.

По пути я встретил Раджу, сидящего на парапете возле дороги, присел с ним рядом.
— Куда спешишь, снова на свои занятия йогой, — Поинтересовался садху.
— Да, как обычно, все туда же и в то же время. — Ответил я.
— Это хорошо. И где ты занимаешься йогой?
— Сам по себе медитирую, на берегу Ганги, в секретном месте, где нет людей и никто не может меня отвлечь.
— О, это правильно. Многие настоящие садху, аскеты вообще уходят далеко в горы, в самые недоступные места, живут в пещерах и избегают любого общения с мирскими людьми. — Заключил Раджу
— Все так… Только вот мой гуру предупредил нас о том, чтобы мы не взращивали в себе духовное эго. Это часто случается с аскетами, в поисках истины покидающими презреноое невежественное общество и живущими в полном уединении. Незаметно многие из них попадают во власть духовного эго, считая всех прочих недостойными своего общества, а себя — великими носителями знания об Истине.
— Бывает и так… Но многие аскеты всё-таки спускаются из Гималаев и некоторое время находятся среди людей. — Ответил садху.
— Все же, наверное это правильно, обладая Знанием, делиться им с теми, кто готов и достоин. Хотя Сущее само заботится о каждом, и ничего не случается без Его на то воли и благословения.
Мы зашли в уличную лавку напротив храма Шивы, выпили по стакану горячего чая с молоком. Раджу положил мне в ладонь малу (четки из рудракши) и сказал:
— Это тебе подарок от меня.
— Благодарю, Раджу, очень приятно! — Ответил я.
В Пушкар он не уехал, изменились планы. К тому же, как выяснилось, был там в июле, на праздновании Гуру Пурнима.
— Что-ж, тебе пора идти, мне — тоже, — резюмировал мой собеседник.
— Да, Ганга-мать, наверное, заждалась своего ученика. Ганга — Махагуру (Высший Гуру)!
— Джей Ганге Мата, — Заключил Раджу, — У тебя лучший гуру, наслаждайся матерью Гангой и ее мудростью.
— Джей гуру.
И каждый пошел своей дорогой.
_______________________________
Места в туре «Индия: от Махараджей до трущоб» Подробнее
— 12 — 24 ноября — 5 мест
Места в туре «Священная Индия»
— 17 — 24 сентября — 7 мест
— 4 — 11 ноября — 7 мест
Места в туре «Сокровища Кералы» Подробнее
— 27 ноября — 8 декабря,
— 10 — 21 декабря
Вопросы — на whatsapp +79127239724

Солнечным, теплым утром следующего дня я привычной дорогой шел к Ганге, по пути встретив Раджу — садху, который вот уже несколько дней встречается мне в разных частях Лакшманджулы. На запястье правой руки у него татуировка с именем «Raju», он слегка хромает на одну ногу. Первое общение с ним было достаточно забавным, когда Раджу спросил меня, что могу ему дать, и я тотчас же ответил:
— Ну что тебе могу предложить… Видишь ли, в отличие от встречающихся тебе здесь иностранцев я — не турист, а такой же «баба» как и ты, тоже отшельник, только живущий по большей части в обществе и путешествующий по миру. Между нами практически нет никакой разницы. Поэтому деньги я тебе давать не могу, они мне самому нужны чтобы выжить чисто физически.
— Хорошо, я понял тебя, тогда пошли чай пить. — Предложил Раджу.
— Окей, всегда с радостью. — Ответил я, и мы уговорили по чашке крепкого молочного чая в соседней уличной забегаловке.
В следующий раз я спешил на берег Ганги, и времени на общение с Раджу не было, он предложил мне встретиться после обеда, у входа а ашрам, где изображена в виде скульптуры Ганга на крокодиле (мне очень нравится это лубочное, очень милое изображение). Когда я до туда добрался, разразился сильный ливень, пришлось укрыться под кроной большого дерева вместе с огромным быком и коровами, простоять там часа два. Раджу тогда так и не удалось встретить.

В третий раз мы сидели и пили чай, он достал из своей сумки старинный фотоальбом, в нем — множество его фотографий с иностранными туристами.
— Раджу, да ты — прямо звезда, у тебя столько зарубежных друзей-знакомых… А ни одного иностранца-бабЫ среди них нет. Я, получается, первый.
— Похоже что так, — Ответил садху.
— Поэтому спонсором быть я не имею возможности, ну а за чай заплатить — это не проблема для меня. Будешь голоден — скажи, помогу, сходим вместе поесть. Мой друг, тоже садху, вон в ашраме питается, там два раза в день раздают бесплатно еду. Я ел в таких местах — очень понравилось, все вкусно и приготовлено традиционно по-индийски. — Предложил я ему.
— В ашрамах не ем никогда, — Ответил Раджу.
— Это — твой выбор, некоторые вон живут только в пятизвёздочных отелях и передвигаются исключительно на последней модели «Mersedes», кому ведь как предпочтительнее. Сообразно отрабатываемой карме, кто жадность и пристрастие к излишествам отрабатывает, а кто — смирение, милосердие и умеренность во всем.
Раджу собирался ехать в дальние края и ждал свою зарубежную знакомую чтобы отправиться туда за ее счёт.
— Как далеко ты поедешь, сколько километров или часов дороги отсюда? — Спрашиваю его.
— Больше 900 километров, часов 14-17. Это далеко в горах. Ходит один государственный автобус в день, билет стоит 950 рупий.
— М…да, по моему опыту передвижения наземным транспортом средняя скорость автотранспорта в Индии от 20 до 30 километров в час, так что 900 км. — это минимум 30 часов, максимум 45, то есть двое суток… — Делаю заключение.
Мы расстаемся с собеседником садху, и я направляюсь в любимое место на берегу Ганги, где встречаю Чандрананда, занимающегося разведением костра и приготовлением утреннего чая.

Сегодня кроме традиционной пачки печенья я принес ещё пару пакетов растворимого кофе. Садху радуется моему утреннему визиту, демонстрирует свой тайник под камнями, где хранятся запасы еды, в том числе открытый и использованный наполовину пакет «Nescafe».
— Я его с молоком завариваю когда есть на него деньги, — Улыбается отшельник.
— Отлично, тогда завтра принесу пакет молока, сваришь на нем кофе.
Чандрананд извлекает их тайника обьеденную мышью или крысой картофелину, смотрит на нее, тяжело вздыхает и говорит: «Такова жизнь бабЫ…»

За ночь вода в Ганге сильно спала, на том месте, где вчера бушевали мутные волны, сегодня образовался большой пляж с белоснежным кварцевым песком.
— Чандрананд, у нас теперь шикарный пляж есть, не хуже чем в Гоа!
— Это хорошо, осенью и зимой будет удобнее здесь жить, с таким пляжем. — Отвечает он, удерживая на палке крохотный котелок, качающийся над маленьким огнем.
Такова жизнь отшельников-садху…

Солнце медленно клонилось к закату, освещая своими тёплыми лучами склоны Гималаев и бушующую в каменном жерле Гангу. Впервые за все эти годы я видел как неистовствует живая богиня, захлестывая мутными, большими волнами прибрежные каменные плесы, переворачивая каменные глыбы, увлекая с собой большие коряги и целые стволы деревьев, смывая все на своем пути. Когда установленный мною несколько дней назад шивалингам исчез под водой, я понял, насколько быстро Ганга может выходить из берегов, и что разрушительные наводнения 2010 и 2013 годов, приведшие к многочисленным человеческим жертвам — это не миф, а реальность.

— Чандрананд, похоже, вода продолжает прибывать, может быть, тебе стоит снять палатку и перебраться в пещеру, до нее вода точно не дойдет? — Предложил я отшельнику.

— Не думаю… А сам ты как считаешь? — Ответил он вопросом на вопрос.

— Скорее всего, наводнения не будет, это просто последствия сильного утреннего ливня, вода тебя не тронет… — Заключил я.

— Вот и хорошо, все будет нормально.

Псы, дремавшие на камнях, проснулись и стали искать себе укрытие. Один из них принялся делать подкоп под палатку аскета. Чандрананд с трудом отогнал его, сказав при этом:

— Эти собаки очень опасны!

— Чем же, друг? Обычные псы вроде бы, — Поинтересовался я.

— Эти собаки охотятся в лесу сами по себе, ищут пропитание, могут убить диких куриц, иногда ловят и едят павлинов, и на людей могут наброситься, — Сказал Чандрананд.

— Я знаю, в Гоа это — серьезная проблема, каждый год стаи собак нападают на туристов, таких случаев очень много, но власти вообще игнорируют проблему. Даже несколько моих близких знакомых серьезно пострадали во время нападения собак.

Аскет отогнал скучающих псин, приказав им на своем языке (хинди) отправляться восвояси и стал собирать свой бесхитростный скарб.

— В России только христиане живут, или есть последователи других религий? —  Спросил он меня.

— Большей частью христиане, причем не католики, а православные, это как бы совсем другое направление в христианстве. Процентов 7 населения исповедует ислам, есть также буддисты, ламаисты. — Ответил я.

— Хинду тоже есть?

— Немного, не знаю сколько в процентах, но есть конечно, в-основном вайшнавы, преданные Кришне.

— Кришна — хороший бог, весёлый, игривый, и очень мудрый.

— Конечно, поэтому в каждом российском городе есть коммуны преданных Кришне, они организуют баджаны, занимаются образовательной и благотворительной деятельностью.

— Кришна сказал в Гите: кто искренне предан мне — тот после жизни будет пребывать в Кришналоке, мире абсолютного блаженства, и никогда больше не будет страдать. — Продолжил аскет.

— Да, я читал Бхагавад Гиту и несколько пуран, особенно Шримад Бхагаватам (Бхагавата Пурану), Кришна прекрасен во всех аспектах как аватар верховного Бога. Поэтому, конечно, и в России, и во многих странах мира растет число преданных.

Мы неспешно собрались и двинулись в путь. До затопления каменистого плеса осталось совсем чуть-чуть; идя вдоль кромки воды, Чандрананд произнес:

— Если воды будет больше, я успею уйти через лес, там есть узкая тропа.

— Надеюсь, все будет хорошо, главное, спи ночью чутко, и если услышишь плеск воды возле палатки — не медли, уходи выше. — Ответил ему я.

Дойдя до моста Лакшманджула мы попрощались, и каждый пошел своей дорогой, он — к знакомому бабе в ашрам, а я — в свою комнату, подготовиться к вечерней Аарти в храме.

Над Гангой, стремительно несущей свои воды из Гималаев на равнину, поплыл густой туман, сквозь него виднелся противоположный берег и пять огней Арати на нем; это послушники ашрама Саи Бабы проводят вечернюю Ганга-пуджу. Вскоре и наш брамин привычным речитативом на санскрите открыл вечернюю церемонию Арати, на которую пришло множество людей (сегодня — суббота), кульминацией которой стало ежевечернее огненное действо. Яркие огни пламени засверкали на фоне туманного пейзажа, в воздухе высоко наверху как фантом повис мост Лакшманджула, последние лучи заходящего солнца освещали нежно-розовым светом высокие перистые облака…

В наполненном божественной благодатью пространстве великих Гималаев разносились слова древней мантры Ом Джей Ганге Мата:

«…Om Jai Gange Mata, Shri Jai Gange Mata

Jo Nar Tumko Dhyata, Man Vanchhit Phal Pata

Om Jai Gange Mata…..

Chandra Si Jyot Tumhari, Jal Nirmal Aata

Sharan Pade Jo Teri, So Nar Tar Jata

Om Jai Gange Mata…..

Putra Sagar Ke Tare, Sab Jag Ko Gyata

Kripa Drishti Tumhari, Tribhuvan Sukh Data

Om Jai Gange Mata…

Ek Bar Jo parani, sharan teri aata

Yum Ki Tras Mitakar, Paramgati Pata

Om Jai Gange Mata…..

Aarti Mat Tumhari, Jo Jan Nitya Gata

Sevak Wahi Sahaj Me, Mukti Ko Pata

Om Jai Gange Mata….»

Просыпаюсь сегодня как обычно в 5 утра от сильного шума дождя за окном. Ранним утром был такой ливень, что казалось, будто небо опрокинулось на землю. Так часто бывает во время летних муссонов. Дождь не унимался до полудня, и вместо того чтобы идти на ставшую для меня традиационной утреннюю медитацию к Ганге, за город, я остался в комнате, посвятив это время генеральной приборке и стирке. Хозяйственные дела никто не отменял, когда путешествуешь месяцами и годами один, не на кого рассчитывать кроме как на себя.

Когда все было прибрано и выстирано, погода успокоилась, дождь стих, и начало проглядывать солнце. Развесив белье под специально оборудованным навесом на крыше гостевого дома, я отправился в место своих уединенных аскетических практик йоги и медитации. Единственным моим соседом там, на пустынном берегу Ганги, является садху-отшельник Чандрананд. Познакомившись с ним в марте, я каждый день, будучи в Ришикеше, провожу рядом с ним . Он занимается своими делами, я — своими. Обычно, придя ранним утром, первым делом ухожу за камни, раздеваюсь догола и совершаю ритуальное омовение в матери Ганге.

Индийцы очень стесняются наготы и никогда не заходят в воду обнаженными, а я не могу совершать омовение в Ганге не сняв одежду. Поэтому приходится прятаться в такие моменты даже от аскета:-) Хотя в Индии есть отшельники-наги, поклоняющиеся нагам (змеям). Они ходят повсюду полностью голыми и многие из них обладают сверхспособностями.

Устоять на ногах сейчас в Ганге непросто, река бушует, выйдя из берегов, течение очень сильное, вода ледяная и мутная из-за обилия переносимого ею мелкого песка. С песком в волосах, в ушах и на зубах я выбираюсь на берег, надеваю лунги (набедренную повязку) и иду под любимый камень для медитации. Рядом с ним я установил импровизированный шивалингам, с другой стороны — тоже шивалингам, сделанный Чандранандом. Пока я наслаждаюсь тишиной ума и безмятежностью под грохот неистовствующей красавицы Ганги, мой друг-аскет разводит маленький костер, готовит крепкий черный чай на двоих, и мы вскоре наслаждаемся чаем каждый — на своем любимом месте, я-под камнем, он — под сенью цветущего дерева. Пачку печенья, принесенного мною, делим поровну.

Быт аскета незатейлив: одна маленькая наплечная сумка только с самым необходимым, несколько кусков яркой ткани оранжевого и красного цвета, из которой он делает дхуни (набедренную повязку) и чалму, забирая в нее длинные вьющиеся волосы. Ещё ему русские друзья в мае месяце подарили крохотную одноместную палатку, что очень кстати во время муссонных дождей. К тому же, палатка спасает от насекомых и животных, особо активных по ночам.
— Когда я первую ночь провел на берегу Ганги один, то не тушил костер, все боялся нападения диких зверей, мне казалось будто за каждым камнем и кустом прячется как минимум тигр. Но потом страх прошел, и я смирился со своей участью странствующего аскета. Я больше не боюсь смерти, наоборот, чем скорее она придет — тем лучше, тем быстрее закончится мое страдание от нахождения в этом теле человека. — Искренне говорит Чандрананд.
— Друг, ты ещё совсем молодой, вроде ты говорил, тебе 35 или 36 лет, неужели ты больше не держишься за жизнь и потерял к ней интерес? — Спрашиваю его я.
— У меня больше нет желаний, ни одного…я понял, что в этой жизни, в теле человека нет никакого реального смысла. Любое удовольствие временно и преходяще, на смену ему придет страдание и боль. Так всегда бывает, и изменить что-либо — не в нашей власти.
— Я понимаю тебя, как и величайшие просветлённые мудрецы ты постиг иллюзорность природы вещей, этого мира, и не имеешь больше никаких ожиданий от жизни… Ты — настоящий садху (искатель истины), — Резюмирую ему в ответ.

Со мной пришли два пса, которые улеглись рядом с нами, один — на большом камне, второй — в тени каменной глыбы. Поев печенья, псины благостно задремали; Чандрананд тем временем принялся чинить пластиковую дугу палатки, в очередной раз сломавшуюся на стыке. Он принес из города крохотный тюбик клея, при помощи ножа и камня починил оказавшуюся хрупкой дугу.

Вода тем временем все прибывала, камень, на котором я недавно сидел а медитации, уже скрылся под мутными волнами, затем настала очередь первого шивалингама, вскоре и второй символ Шивы стало захлестывать водой, вначале смывшей с него цветок чампы, а затем опрокинувшей его. Ганга сегодня неистовствует и проявляет свою великую мощь.
— Такова жизнь бабЫ (аскета)… — Сказал Чандрананд, устанавливая дугу на место и поправляя палатку, при этом отгоняя пса, пытавшегося сделать подкоп в песке, на котором стоит хлипкое жилище садху, — И зачем бог сотворил человека, каков в этом смысл?
— Наверное, без людей Богу было бы скучно, только люди способны привнести такой хаос в гармонию мироздания, — Предположил я, — А Великий Режиссер наслаждается этой игрой амбиций крохотных созданий, возомнивших себя богами и хозяевами своей жизни?
— Возможно и так, все это — лишь игра, божественная лила. Что нам остаётся? Только принимать все так, как оно есть. — Ответил Чандрананд и отправился мыть котелок.

Каждый вечер, проведенный в Ришикеше, я провожу либо на гхатах Ганги, либо в самом большом и красивом, четырнадцатиэтажном индуистском храме Трайямбакешвар. Построенный на берегу Ганги, он органично вписывается в горный ландшафт, оранжевый цвет его стен и башен радует взгляд, а фееричные церемонии Арати, проводимые на площадке, обращённой к Ганге, можно наблюдать как с противоположного берега реки, так и с расположенного рядом подвесного моста Лакшманджула. Уровень воды летом очень высокий, подходы а реке заблокированы, а мой любимый камень, откуда я обычно наблюдал за вечерней пуджей, сейчас затоплен. Поэтому я иду в сам храм и принимаю непосредственное участие в Арати. Это может сделать любой желающий, вход в храм и на пуджи — свободный.

Под речитативное пение ведических гимнов, произносимое брамином на древнем языке Вед санскрите пуджари (священник, проводящий пуджу) символически соединяет 5 первоэлементов, принося дары божествам, хранителям мира, и прежде всего священной Ганге. Стоит напомнить, что для индийцев Ганга — это не просто река, но живая богиня, снизошкдшая на Землю по просьбе земных правителей в незапамятные ведические времена с благословения верховного божества Вишну (Нараяны). Кульминацией Арти является красочное действо, во время которого пять браминов в ярких желто-оранжевых одеждах проводят огненную церемонию принесения даров Ганга Дэви, используя специальные светильники с живым огнем. Под тексты гимнов во славу бога церемония завершается восхвалением Всевышнего, после чего присутствующие получают благословение от священного огня Арати и прасад (символическую пищу).

Мне нравится как звучит сансккрит, хотя этот древний язык не изучал нигде, а также яркая торжественность и красота самой церемонии, мощный позитивный настрой, который она задаёт, а также благодарение высшим силам за все то, что мы имеем на этой планете. Именно об этом говорят мудрецы всех времён и народов: ни о чем не проси Бога, только благодари за все то, что тебе уже давно свыше.

Ганга Арати проводится в нескольких местах Ришикеша, самая известная — на центральном гхате, напротив статуи Шивы и ашрама Парматх Никетан, там всегда многолюдно, и пуджа выглядит в большей степени всенародным действием. Священники всех храмов, расположенных вдоль Ганги, также проводят Арати. А в храме Трайямбакешвар это именно торжественное зрелище, на котором нечасто бывает много зрителей и участников, потому что самая удобная точка наблюдения открывается с моста Лакшманджула, сверху, куда многие устремляются в охоте за удачными кадрами.

Вечером, с наступлением темноты, самое время зайти в уютное кафе и вкусить традиционной индийской еды. Для меня — каждый день одно и то же блюдо (это может показаться странным, но я люблю стабильность), простые лепешки из пшеничной муки, обжаренные в тандыре, с кордом, далом и острым соусом из кусочков зелёного манго и перца чили. Перед ужином — традиционный индийский чай с молоком.

После шумного религиозного фестиваля улочки Ришикеша опустели, впервые за все время, проведенное мною в этом священном городке в течение минувших 6 лет, в нем тихо и спокойно. Но это ненадолго: в августе грядут новые религиозные праздники, хотя такого наплыва паломников на них уже не ожидается. Август — дождливый месяц в индийских Гималаях и во всей Индии; уровень воды в Ганге в это время года бывает самым высоким, иногда случаются и наводнения. В 2010 и 2013 годах были очень сильные паводки, во время которых плотины, расположенные выше по течению, не справлялись с объемом воды, поступающим со склонов гор. В 2013 году затопление было настолько сильным, что пострадали многие постройки, расположенные в зоне затопления, была сильно повреждена скульптура бога Шивы, установленная напротив главного ашрама Парматх Никетан. Последующие несколько лет она была на реставрации, и сейчас Шива во всей своей красе и великолепии вновь восседает в глубокой медитации посреди красавицы Ганги…

• Места в туре «Священная Индия»
• 17 — 24 сентября — 7 мест
• 4 — 11 ноября — 7 мест
• Места в туре «Сокровища Кералы»Подробнее
• 27 ноября — 8 декабря,
• 10 — 21 декабря

После того, как я пришел в себя, осознав, что лежу под палящими лучами солнца на прибрежной гальке, и скорее всего уже сгорел, неспешно собрался, поблагодарил Чандрананда за общение (он обычно очень молчалив и немногословен, но сегодня уделил мне так много времени и внимания), прощаюсь с ним до завтра и иду в нижнюю часть Ришикеша, туда, где царит атмосфера всенародного праздника. Иногда очень увлекательно бывает чередовать часы аскетического уединения на лоне природы и прогулки в толпе людей.

Это — тот самый день, когда нужно вкусить и то, и другое сполна. Медитация мегя уже вынесла очень далеко и высоко безо всякого допинга, теперь самое время окунуться во всеобщее столпотворение и ликование по поводу праздника Шиваратри. Честно говоря, так до конца и не понял что отмечаем:-) В эти дни совпали даты сразу нескольких религиозных праздников, как всеиндийских, так и местных, отмечаемых только в штате Уттаракханд. Плюсом по всему, в июле отмечается ещё и каждый понедельник как наиболее благоприятный день с точки зрения шиваитов (последователей шиваизма, монотеистского течения в индуизме).

Поскольку Ришикеш и Харидвар — это города, где особо почитают именно господа Шиву, размах религиозных фестивалей всегда впечатляет. Стоит ли говорить о том, что пока шел из верхней, «ашрамной» части города в нижнюю, «храмовую», меня многократно отлавливали большие компании паломников с просьбой сделать совместное селфи. На правах одного из немногих иностранцев, находящихсяся в это время года в Индии, я не отказывал никому. Заодним познакомился со множеством людей из разных штатов Индии. Селфи получились очень веселые, добрые и искренние. Потому как какими ещё должны быть люди, идущие и едущие за тридевять земель с целью совершить богоугодное дело — духовное путешествие?

Главные гхаты (ступенчатые набережные, оборудование для совершения ритуальных омовений в Ганге) заполнены людьми до предела, местами мне пришлось пробираться сквозь сплошной поток паломников. Добравшись до центрального гхата и храма ашрама Парматх Никетан, напротив которого, посреди Ганги установлена прекрасная, очень реалистичная скульптура медитирующего Шивы, я вместе с паломниками совершил омовение в священной Ганге, окунувшись троекратно в головой в ее ледяные бурные воды. Течение летом очень сильное, а уровень воды близок а максимальному, поэтому многие гхаты оборудованы цепями и поручнями, за которые нужно держаться чтобы не унесло водой. Подавляющее большинство жителей Индии вообще не умеет плавать и панически боится воды…

Конечно, компания молодежи тут же предложила «махапрасад» — большой чилим (трубку) с марихуаной, прямо перед жертвенником для совершения ягьи и скульптурой Шивы. Считается, это — лучшее время и место для приобщения к абсолютному сознанию Махадэва, главного из всего пантеона индуистских богов. Мне пришлось тактично отказаться, повторив заученную историю о необходимости воздержания, данных обетах и т.д. Это всегда работает в Индии, и люди не обижаются, принимая как должное, если кто-то, дал обет перед богом, воздерживается от курения марихуаны, выпивки или чего-либо ещё. В Индии люди понимают цену данного богу обещания. В-общем, мне удалось покинуть гхаты целым, невредимым и не накуренным:-) Под большим навесом отдыхают сотни паломников, прячущихся от полуденной жары, на перилах развешана одежда, преимущественно алых и оранжевых цветов, молодежь опасливо окунается в студёную воду, крепко держась за цепи и ограждения. По дороге идут веселые компании, все поют духовные песни-баджаны, молодежь скандирует хором, воздавая хвалу Шиве.

Дойдя до маленькой и уютной комнаты, в которой мне предстоит жить почти два месяца, до конца сентября, я принял душ и завалился спать под потолочным вентилятором — после прохладного горного климата Покхары в Ришикеше всё-таки жарковато, особенно в послеполуденное время…
_______________________________
Места в туре «Индия: от Махараджей до трущоб»:
— 12 — 24 ноября — 7 мест (есть группа 2 чел.)
Места в туре «Священная Индия»:
— 17 — 24 сентября — 7 мест
— 4 — 11 ноября — 7 мест
Места в туре «Сокровища Кералы»
— 27 ноября — 8 декабря,
— 10 — 21 декабря
Вопросы — на whatsapp +79127239724

Главным символом, который можно встретить в храмах Будды, в домах монахов, простых людей, которые придерживаются религиозных традиций, на сувенирах – «глаза Непала».

Что это за таинственный символ?
Это глаза Будды с изогнутым носиком и традиционной точечкой между бровей. Нос – обозначение непальской единицы. Именно так непальцы изображают единицу при письме. Для жителей Непала цифра «один» считается началом всего существующего, абсолютной мерой. Точечка, расположенная у основания лба – третий глаз/тилака. Глаза Непала – это символ сознания и всевидения. Они говорят нам о том, что нужно стремиться к духовному осознанию мира и своего места в нем, призывают к высшей мудрости.

Загадочная и неповторимая страна остается неразгаданной для всего мира. Именно в этом состоит ее могущество, не в золоте или нефти, долларах или евро, а в силе полноценного духовного развития.
И это обязательно нужно прочувствовать на себе!
Присоединяйтесь к нашим группам — и мечта станет явью.
_________________________________
Идёт набор участников а группы на октябрь:
1 — 12 октября — «Очарование Непала» (автомобильный тур) .Подробнее

14 — 29 октября — «Кольцо Аннапурны» (трекинг в Гималаях)  Подробнее