Рубрика: Блог

Днём я освободился намного раньше, к тому же в такую чудесную погоду просто невозможно находиться в темноте комнаты гостевого дома, единственное окно которой выходит в коридор. Поэтому отправился в путь значительно раньше, вновь — верхней дорогой, в обход города. Мне нравится здесь гулять хотя бы потому, что дорога совсем пустынна, по ней редко кто ездит и почти не бывает прохожих. Кришна-баба к моему приходу уже почти подготовил свои вещи, снял палатку, под которой — застоявшаяся двухнедельная лужа. Все, абсолютно все было сырым, пришлось несколько часов буквально прожарить вещи на солнечном свете. Мы быстро упаковали скарб Кришна-бабы и все, что оставили ему Майкл с Санджи, решили уложиться в два раза чтобы не напрягаться излишне.

Но стоило нам выйти с неприметной тропинки на дорогу, как тотчас же по нашим следам вниз отправился какой-то индус, стоявший до этого на обочине, возле своего мотоцикла. Как всегда, не раньше и не позже, а именно в тот момент, когда мы уходили, оставив часть вещей внизу. Пришлось становиться поодаль, я предложил Кришна-бабе сходить вниз вслед за индусом и захватить оставленный там чемодан Шивпрасад-бабы, в котором как раз была уложена палатка и другие ценные в походе вещи. В итоге мы, груженные под завязку, по сильной жаре за одну ходку принесли все вещи на новое/старое место. Так всегда с этими индусами, они появляются абсолютно повсюду,, буквально из неоткуда, и из своего патологического любопытства суются в любое место, особенно если там бывают иностранцы…

Мы поставили палатку в очень неприметном месте, за густым кустарником и низкими деревьями, а ближе к Ганге, под молодым деревом клещевины я натянул тент среди камней чтобы было удобно сидеть в медитации, пить чай и просто общаться. Здесь же оборудовал небольшую кухню подошедший вскоре Шивпрасад-баба. Пока мы ставили лагерь, пришли Рома и Настя, девушка из Алтайского края, живущая по соседству с ним в гостевом доме. Тут же все занялись готовкой ужина, сегодня это салат из разнообразных свежих овощей с дахи, индийским аналогом сметаны. Шивпрасад-баба тем временем сварил вкусный молочный чай. Место это совсем другое по энергетике: открытое небо, все залито солнечным светом, большие каменные глыбы и россыпи разноцветной гальки, редкая растительность, грохочущая перекатом, стремительно текущая Ганга…

А сегодня — вообще особенный день, во-первых, в Индии отмечается День рождения господа Ганеши (Ганапати), во-вторых, это — первый солнечный (после обеда) и жаркий день за минувшие как минимум 2 недели! Работа у нас спорилась, за разговорами салат и чай приготовились одновременно. Вкусно поужинав, мы дождались заката, когда солнце ушло за окрестные горы, вскоре стало быстро темнеть; на совершенно чистом, безоблачном небе (о, чудо!) появился вначале тонкий серпик месяца, а затем — яркие южные звёзды. Они постепенно заполняли собою все пространство небесного купола, вот уже полетели яркие вспыхивающие искорки светлячков…

Прекрасный, поистине нереально красивый сегодня вечер, когда господь Ганеша подарил всем нам возможность вдоволь погреться на солнышке, благополучно совершить переезд на прежнее место, оборудовать уютный лагерь, познакомиться с замечательной девушкой Настей, а ещё отужинать таким нереально вкусным салатом! Все случилось самым превосходным образом, и, судя по всему, нашему юному другу Санджи удалось благополучно выехать домой чтобы не гневить переживающих за него родителей. Щенок Махешка тоже в пути, надеемся, он не сильно осложнил жизнь Санджи, всё-таки, пёсик впервые отправился в столь дальнее путешествие на автобусах, мото-рикшах и поездах. Пусть всем сопутствует удача и везение, благословит нас мудрый и весёлый господь Ганеша Джи, сын Махадэва и Его божественной супруги Парвати.

Лёжа на песчаном берегу священной реки Ганги, мы смотрели в далёкое звёздное небо, такое прекрасное и бесконечно непостижимое. Шивпрасад после ужина сидел на камне поодаль, он не понимает русский язык, на который мы перешли, четверо духовных путешественников из России, застрявших на долгие месяцы здесь, в отрогах Гималаев. Нам есть о чем поговорить, а индийскому отшельнику и так очень хорошо, судя по всему, он усугубил и вторую половину того самого зелёного «мячика» из конопли, и его картина мира явно принципиально отличалась от нашей. Я спросил его все ли хорошо, на что получил однозначно утвердительный ответ. А как иначе?

Утром следующего дня было, как обычно, пасмурно, туманно и очень сыро. Прямо как в Лондоне, только тепло. Я добрался до пещеры, идя по совершенно пустой дороге, по пути лишь встретил американца Майкла возле единственного открытого в столь ранний час магазина. Он вручил мне несколько пачек сухарей, осталось купить лишь пакет молока для традиционного утреннего чая. Возле грота уже сидел Шивпрасад-баба в позе медитатора и курил папиросу биди, заправленную марихуаной. Возле него стояла миска, доверху наполненная листьями «дурман-травы», вид у него при этом был очень довольный. Со мной увязались две взрослые собаки, это уже хорошо знакомые нам серая и черная, обе — суки. Вот уже который месяц кряду они то вместе, то врозь, а то попеременно ходят со мной на берег Ганги, часто не для того, чтобы получить какую-нибудь печеньку или сухарь, а просто ради развлечения.

Собаки тотчас же вызвали великую радость щенка Махеши, он принялся играть с ними, а они все никак не желали ответить ему взаимностью. В итоге все собаки разлеглись вокруг Шивпрасад-бабы, он как заправский шаман сидел среди них с загадочно-торжественным видом, докуривая косяк и медитируя на тарелку с марихуаной. Справившись о здоровье Кришна-бабы, которому ко счастью заметно полегчало, я сразу отправился в сопровождении всех собак на берег чтобы совершить утреннее омовение в Ганге и медитацию. Псины расселись возле меня на камнях, внимательно наблюдая за лающими с другого берега Ганги уличными собаками, живущими на пляже при ашраме. Их количество не поддается исчислению.

Махеша по-прежнему боится воды и никогда не подходит близко к реке, хотя сегодня утром он был замечен на расстоянии полутора метров от воды, и то лишь потому, что пытался идти за взрослой собакой, судя по всему, знающей где можно спрятаться от назойливого щенка😊 Время возле святой реки течет незаметно, вот уже моя медитация завершилась, и тотчас же начался дождь, стремительно усиливающийся. Пришлось возвращаться под тент, в грот, где и так было четверо человек: Санджи, Кришна-баба, Шивпасад-баба и ещё подошёл Майкл. Да, плюсом три собаки! В тесноте, да не в обиде. Снаружи шел ливневой дождь, а мы пили горячий чай с молоком и делились мыслями друг с другом. Как было бы здорово чтобы этот муссон поскорее закончился, наконец бы высушить все свои вещи… В-общем, для счастья не так много требуется, особенно тем, кто привык довольствоваться малым, радуясь элементарным вещам.

Мы накормили собак сухарями, Махешу — собачьим кормом в дорогу, всё-таки Санджи сегодня намеревается ехать домой, по крайней мере предпринять вторую попытку. Майкл вскоре ушел, воспользовавшись небольшим перерывом в дожде, но вскоре ливень припустил с новой силой, и мы вновь коротали время под тентом. Шивпрасад-баба что-то шаманил на костре, судя по всему, варил для себя похлёбку из конопли. Густой дым от костра задувало под тент, и я попросту начал задыхаться. Пришлось откинуть тент в разгар дождя чтобы обеспечить приток свежего воздуха. Сварив снадобье и дождавшись окончания дождя, садху ушел вдаль по берегу, судя по всему, растирать на камнях сваренную коноплю.

Санджи тем временем собрался, взял с собой Махешу на поводке, мы вновь, как вчера, попрощались, и наш юный друг с щенком ушли по узкой тропе вверх, на горную дорогу. Вскоре вернулся Шивпрасад-баба, держа в руке небольшой зелёный комок.
— Что это у тебя в руке? — Поинтересовался я.
— Бханг-гота, только без молока, выжимка из марихуаны. — Ответил он.
— Что ты с ней будешь делать?
— Можно есть или добавлять в чай, в еду. Половину — утром, остальное — вечером. Будешь? — Предложил он мне.
— Ни в коем случае, оставь для себя. — Ответил я.
Судя по всему, день у нашего знакомого бродяги будет психоделическим, как, собственно, и любой другой в его жизни.

Когда Шивпрасад-баба ушел, а погода начала налаживаться, мы с Кришна-бабой обсудили планы и решили сегодня покинуть это место, перебраться на каменистый пляж Goa beach, где мы собирались ранее. Переезд наметили на вечер, после просушки вещей и сборов. Это место очень уютное и камерное, но в сезон дождей в нем есть очевиднве недостатки, главный из которых — непобедимая сырость. В гроте ничего не сохнет, он не продувается ветрами, сюда не попадает солнечный свет в те редкие моменты, когда на небе бывает солнце. Быстро размножается плесень, ещё и затхлый запах от постоянной влажности. Погода вроде бы начинает налаживаться, и сейчас — самое время для перемены мест, хотим вернуться к песчаным пляжам, россыпям разноцветных камней, грохоту переката… Благо, это совсем рядом, несколько сотен метров отсюда.

Как оно водится в Индии, эпопея с получением родительских денег у Санджи затянулась, при этом все его планы, разумеется, пошли прахом. По крайней мере на сегодняшний день. Он собирался отправиться в путь в 10 утра, а попрощался с нами лишь к полудню. Как и договорились ранее, Санджи взял с собой щенка Махешу чтобы увезти в далёкую индийскую деревню, что в 2500 метрах над уровнем моря, в Гималаях. Пёсик сегодня все утро был на привязи и не смог удрать в город, где обычно проводит время в играх с уличными собаками и за попрошайничеством. Перед дорогой я его хорошо покормил, мы снабдили юного нашего друга всем необходимым для ухода за собакой.

В случае, если родители не согласятся  взять щенка, Санджи предложит его своим родственникам и знакомым, в любом случае, собаке уже 3 месяца, самое время для адаптации к новым хозяевам.  Мы обнялись с Санджи и простились до следующего его приезда в Ришикеш, и вскоре остались вдвоем с Кришна-бабой. Наступила тишина и какое-то совершенно особенное состояние, его невозможно описать словами. Как будто стало, с одной стороны, пусто и одиноко, а с другой стороны, тихо и камерно. Не хорошо и не плохо, просто совсем по-другому. К тому же, не покидало ощущение будто Санджи и Махешкой ещё вернутся, причем очень скоро.

Днём я пришел в Лакшманджулу, занялся своими делами — стиркой и уборкой, пользуясь неожиданно жаркой хотя и облачной погодой, чтобы просушить мокрые вещи. В последний месяц сезона муссонов это — большая проблема, потому что влажно все время, солнца почти не бывает. Вернулся обратно я, как обычно, в половине пятого, Кришна-баба по-прежнему был один, к нему приходил лишь наглый самец лангура, лесной обезьяны.
— Лежу я в палатке и слышу как кто-то копошится в пакетах с едой и вещами,лежащими напротив, осторожно выглядываю через тонкую сетку и вижу лангура, он уже добрался до пакета с сухарями. — Рассказал о своем приключении отшельник.
— Ты успел его отогнать? — Спрашиваю я.
— Когда я,выбирался из палатки, лангур пустился наутёк вместе с добытым пакетом, схватил несколько сухарей, а остальные раскидал по гроту. Я собрал что осталось. Больше обезьяны не приходили.

Вечером на больших деревьях, над нашими головами, собралось целое семейство лангуров, судя по всему, один из них выступил в качестве лазутчика и сообщил остальным где точно есть чем поживиться. Обезьяны мирно ели листья, расселись на нескольких деревьях, некоторые из них дремали в развилках стволов и основаниях ветвей. Самые настоящие джунгли, со множеством лесных обезьян. И, разумеется, с тигром впридачу. Вскоре, когда мы сидели на большом камне, созерцая образующийся над поверхностью воды тонкий слой тумана, появились Санджи с Махешкой. Они не смогли уехать сегодня из Ришикеша, судя по рассказу Санджи, провели 6 часов в городе в ожидании денежного перевода.

— Махеша познакомился со всеми городскими собаками, некоторые с ним были дружелюбны, даже пытались играть, другие чуть его не подрали. Особенно злые собаки в районе вокзала, мне пришлось прятать щенка от огромных местных псов пока я сидел у входа в магазин, завел щенка внутрь, за прилавок. — Посетовал Санджи.
— Деньги тебе удалось получить или всё ещё нет? — Поинтересовался я.
— Я много раз звонил родителям, отец вначале был добродушен, а потом я его своими звонками вывел из себя. Говорит что все отправил, но перевод до конца дня так и не пришел, поэтому смогу получить его только завтра. — Ответил Санджи. — И еще оказалось, что поезд из Харидвар в нужном мне направлении ходит не каждый день, а 5 раз в неделю, как раз сегодня его в расписании нет.

— Вот и славно, добро пожаловать домой, в родную пещеру! — Резюмировал я, мы вместе посмеялись и каждый занялся своим делом. У Кришна-бабы по-прежнему повышенная температура и боли в животе, поэтому большую часть времени он проводит в палатке, чтобы побыстрее выздороветь и придти в норму. После вечерней медитации я занялся строительством каменных пирамидок и фотографированием туманных пейзажей с красавицей Гангой. Санджи приступил к готовке чая, а Махеша просто улёгся спать, зверёк сильно устал во время сегодняшнего большого приключения в городе. Он же ни разу ещё не был в центре города, где много транспорта, людей и, разумеется, собак.

С раннего утра лил сильный дождь, я просыпался в течение ночи несколько раз, и окончательно лишился сна ровно в 4 утра когда услышал очень громкие разговоры в коридоре, на моем этаже. Говорили (по нашим меркам орали) индийцы, судя по всему, кто-то заехал вчера, а ранним утром им приспичило куда-то идти, или ехать. Разговаривали несколько мужиков, в полный голос (а глотки у индусов луженые) как будто они вообще в отеле одни, и им все пофигу. Это продолжалось достаточно долго, у меня было желание просто встать, одеться и выйти чтобы с ними разобраться. Но решил перетерпеть, рядом со мной всегда лежат беруши, которыми и на сей раз заткнул уши.

Причем даже в них этих горластых было отчество слышно, мне пришлось надавить на беруши со всей силы чтобы полностью заткнуть слуховые проходы, прямо до боли. Ну ещё подушку на голову положил. Так стало значительно лучше. Когда они проорались, часам к пяти утра и, судя по всему, куда-то наконец свалили, я откупорил уши с большим удовольствием потому что он уже попросту болели. Мне вспомнились прошлогодние поездки по паломнические местам Гималаев, когда практически каждое утро начиналось в 3-4 часа ночи точно таким же ором десятков и сотен горлопанящих индусов. Мне тогда приходилось терпеть и не высыпаться по ночам потому что силы были явно не равны. Но очень хотелось встать и навалять хотя бы паре крикунов.

Всё-таки, для путешествий по Индии надо иметь поистине ангельское терпение. Слава богу сейчас во всей стране затишье, вконец запуганные жители сидят по домам и не высовываются, чему на самом деле иностранные туристы, коротающие бесконечные «блокировки», несказанно рады. Наконец-то в Индии стало относительно тихо и малолюдно, скорее всего не везде, но здесь — точно. Итак, встав в шестом часу утра, я решил подождать пока снаружи ослабнет ливень, который впрочем и не собирался прекращаться. Вполовину седьмого всё ещё хлестало так, что по узким улочкам текли реки воды. На такой случай у меня имеется отличный плащ-накидка, купленный в Непале, я его протестировал во время походов в Гималаи, в том числе во время за январь ливневых дождей.

Надев плащ, я отправился верхней дорогой на берег Ганги, к «пещере». По щиколотку в воде, под проливным дождем чувствовал себя в плаще вполне комфортно. К тому же, с неба лилась вполне теплая вода. Над Ришикешем и Гангой стремительно неслись очень низкие белые облака, они изливали все свое содержимое тут же. Дорога местами покрыта камнями, это — результат свежих оползней и камнепадов. По пути я встретил только несколько велосипедистов, стоявших в бывшей полицейской будке в надежде переждать ливень. Долго же им придется ждать😊 Я без проблем дошел по совершенно пустой дороге до грота, там под тентом уже сидел проснувшийся Санджи, ему сегодня предстоит долгая дорога домой вместе с щенком Махешкой.

Собачонок всё ещё спал прицепленным на поводок чтобы в очередной раз не удрал в город побираться. Я его потискал, накормил собачьим кормом, добавив витаминный сироп. Вскоре из палатки выбрался и Кришна-баба, у него в течение нескольких дней проблемы с желудком и повышенная температура. Поэтому большей частью он отлеживается в палатке, особенно в такую погоду что ещё остаётся делать? Санджи принялся разжигать костер чтобы приготовить утренний чай, а я, дождавшись пока дождь немного приутихнет, совершил омовение в водах Ганги. Уровень воды, кстати, существенно понизился, появились прибрежные камни и даже часть пляжа.

Когда дождь стих, — а случилось это часам к 9 утра, — к нам на огонек заглянули Шивпрасад-баба и Майкл. Баба зачем-то принес вместительную сумку-чемодан на колесиках, судя по всему, ему ее подарили. Майкл нечасто заходит к нам в минувшие несколько дней, он не любит сырую, дождливую погоду и перебрался в другой ашрам, комфортнее и суше. Мы вместе сели пить чай на большой каменной глыбе, к тому времени дождь полностью стих, но ненадолго, вскоре вновь начало капать из темных туч, несущихся по небу совсем низко. Пользуясь паузой между дождями, я ушел на камни медитировать, но вскоре был согнан с них очередным ливнем, пришлось возвращаться в укрытие, под тент.

У Майкла с Санджи, судя по всему, возникли какие-то обязательства, в разрушившие ситуации вмешался и Шивпрасад-баба. Насколько я понял, Санджи за 4 месяца назанимал у американца денег, которые благополучно просадил на курении чараса. И теперь, перед отъездом парня домой, Майкл, разумеется, требует вернуть долг потому что неизвестно вернётся ли Санджи сюда в ближайшее время. Денег у него, видимо, впритык, только чтобы добраться до дома, потому я застал его за звонком домой, к родителям, у которых он и просил перечислить деньги на покрытие долга. Тут возникла задержка и неопределенность, в результате которой никто никуда так и не уехал😊

Минувшие два дня были на редкость пасмурным и дождливыми, как будто муссон напоследок решил отыграться и излить дождями на землю все небесную влагу. Ливни идут один за другим, но между ними, ко счастью, бывают перерывы, что позволяет немного просушить вещи (что тоже очень непросто) и перебежками добраться куда нужно. Вчера была слабая попытка солнца выбраться из сплошной пелены дождевых туч; пару часов мы радовались солнечному свету, но потом опять небо заволокло  и пошел дождь. Зато здесь все время тепло, днём температура воздуха держится около +32*С, по ночам +24*С. Так что, несмотря на сырость, совсем не мерзнем:-)

Санджи вынужден вернуться домой, к родителям после четырех месяцев беззаботной жизни на лоне природы, наполненной романтикой, регулярным ежедневным курением чараса-марихуаны и общением со странными (с точки зрения индийцев) иностранцами, то есть с нами. Его заставляют вернуться родители, видимо, уставшие содержать своего великовозрастного отпрыска. Скорее всего, Санджи предстоит работать чтобы компенсировать родителям расходы на свое беззаботное времяпрепровождение в Ришикеше. Он несколько дней кряду подолгу общался со смартфона Кришна-бабы с родителями, отец поставил ему условие — либо Санджи немедленно возвращается домой и занимается делом, либо тот сам приедет сюда и найдет сына чтобы принудительно вернуть его в родной город.

В Индии есть такая традиция — молодые люди живут за счёт родителей до свадьбы, которую организуют они же, ищут для сына подходящую супругу с хорошим (желательно) приданым. Все расходы по бракосочетанию, — а это сотни тысяч и миллионы рупий, — оплачивают родители невесты, после свадьбы она переезжает в дом жениха, либо им покупают собственное жилье (в богатых семьях). До момента замужества молодые люди живут исключительно за счёт родителей и могут делать все что заблагорассудится или просто годами бездельничать. Исключение составляют бедные семьи, в которых люди с детства начинают работать, порой выполняя самый тяжёлый труд ради того чтобы выжить.

Только после свадьбы у супругов начинается относительно самостоятельная жизнь, к которой девушек готовят годами (они преимущественно сидят дома, почти никуда не ходят, и сразу после свадьбы начинают рожать детей, один за другим, до прекращения детородного возраста). «Чем больше детей — тем лучше» — это — главный лозунг индийцев. Впрочем, в последние годы ситуация несколько меняется, в крупных городах патриархальные традиции «Домостроя» уходят в прошлое, встречаются даже браки не по расчету и без согласия родителей, а молодежь начинает жить самостоятельно с раннего возраста. В семьях хинду количество детей сокращается, а в мусульманских — наоборот, растет. Христиан в Индии не так уж и много, в-основном, они живут в штатах Гоа и на юге Кералы, потому они не в счёт.

Санджи сегодня отправляется на границу с Непалом, за 380 км.отсюда, где высоко в Гималаях находится его родная деревня. Ему предстоит ехать вначале в Харидвар, оттуда поездом — часов 8-9, и затем ещё местным автобусом. В Индии, особенно в Гималаях, такое расстояние преодолевается порой не один день. Щенок Махеша отправляется в путь вместе с Санджи, который решил взять его в родную деревню и пристроить там. Дело в том, что у щенка выработалась привычка убегать в город, бродяжничать и попрошайничать. Он не слушается, уходит в любое время суток через джунгли, по горной дороге в Лакшманджулу, там околачивается возле продуктовых лавок хотя и не голоден, мы его обильно кормим специальной собачьей едой 3 раза в день, добавляем витамины и микроэлементы. Видимо, сказывается генетика бродячей индийской собаки, а ещё привычки, которые выработались в первый месяц жизни, до того как его принесли к нам на передержку.

Нам пожаловались сотрудники ашрама, где раньше жил с Махешкой Кришна-баба, на то, что каждый вечер щенок приходит к ним и устраивает там истерики, просится внутрь, в комнаты, воет, лает и не даёт людям спать. Когда его пытались выгонять — начинает визжать и истерить. В-общем, нам это надоело, начали подыскивать Махеше новых хозяев; тут как раз Санджи проявил инициативу, предложил взять щенка с собой. Уверен, в горной деревне ему будет намного комфортнее чем в пещере или в Лакшманджуле в качестве ещё одной бродячей собаки-попрошайки. Здесь и так их в избытке, не меньше чем ряженых в «святых аскетов»:-)

Интересно наблюдать за собой, за теми процессами, что происходят в твоём существе. Взор обычного человека, который не занят духовным поиском, направлен вовне, его интересуют вещи внешние и другие люди. Такие люди постоянно обсуждают других, преимущественно их недостатки, критикуют, высказывают претензии за глаза. Такая,форма поведения характерна для подавляющего большинства. Но когда твой взор направлен внутрь — там обнаруживается огромная, бесконечная Вселенная, не менее грандиозная, увлекательная и загадочная, чем внешняя. Духовный искатель — это исследователь себя самого, не то чтобы ему вообще не интересен внешний мир, но воспринимает он его совершенно иначе.

Внешнее для него — это зеркальное отображение внутреннего, все что его окружает — люди, события, вещи и обстоятельства — это отражение его внутреннего мира, тех тенденций, что скрываются где-то глубоко внутри нашего существа. На самом деле, многие задумываются над таким вопросом: «Почему в моей жизни происходят те или иные события, многие из них повторяются как будто это зачем-то нужно мне?» На самом деле, это мы сами модулируем ту «реальность», которую проживаем, считая ее обусловленной чем-то извне, как будто она материальна и существует помимо нас. Но чудо заключается в том, что нет никакой «реальности», есть бесконечное множество иллюзорных проекций Сознания, реализующего любые варианты, для него не существует пределов, нет ничего невозможного.

Когда кто-то спрашивает меня зачем я отправился в Индию, чем вообще здесь занимаюсь и почему не возвращаюсь в Россию, могу лишь ответить: «Я там, где мне дОлжно быть, с теми, с кем нужно быть и занят тем, чем должен заниматься именно здесь и сейчас.» Поверьте, во Вселенной не существует ошибок и случайностей, каждый находится именно там и с тем(и), где и с кем ему дОлжно быть. Для чего? — Для того, чтобы реализовать именно данный сценарий великой космической игры вечного, безначального и бесконечного Сознания, частью которого все мы являемся. Проживая эти увлекательные, но всё-таки иллюзии, мы, наши вечные души получаем бесценный опыт трансформаций, необходимый Сознанию для одной Ему известной цели.

Эти миры есть великое таинство, полная картина мироздания для нас закрыта в силу большого объема невежества, накопленного нами в течение многих инкарнационных циклов, проживания иллюзорных «реальностей» во множестве форм и систем. Итак, я люблю наблюдать за собой, за всем тем, что происходит внутри, имея внешнее отражение в виде тех или иных событий моей жизни. И нахожу множество закономерностей, стараясь работать над искоренением негативных тенденций ума. Процесс этот долог и труден, зато результаты его так прекрасны, что доставляют истинное наслаждение. Главный метод — это наблюдение, отслеживание всех тенденций ума, работы этого уникального, очень древнего механизма, который как будто бы и есть я сам.

На самом деле ум — это лишь механизм, сродни бортовому компьютеру огромного, мощного авиалайнера. Ум — управляющая система, но он не является причиной, лишь следствием, бесценным инструментом постижения бытия. Задача состоит в том, чтобы научиться правильно, с пользой для себя и всего сущего пользоваться этой управляющей системой, не являясь при этом ее рабом, не отождествляясь с умом и физическим телом, которое тоже — не более чем иллюзия. Ум хитёр и изворотлив, бороться и спорить с ним бесполезно, часто кажется будто он сильнее нас и намного могущественнее. Но все же, он — лишь инструмент, работающий в рамках определенных алгоритмов, суть — программ, заложенных кем-то когда-то. Очень сложный био-компьютер, существующий одновременно в нескольких измерениях иллюзорных реальностей. Это — наш ум.

О человеке, который делает гадости и глупости, часто говорят: «Он не дружит с умом». Это — абсолютно правильное определение, очень точная фраза, отражающая истинное положение вещей. С умом следует подружиться, заручиться его помощью и поддержкой, но ни в коем случае не враждовать и не подавлять его. Самая лучшая система «приручения» ума и установления с ним «дружбы» — медитация. Это то, что реально работает, стоит только практиковать ее регулярно, каждый день, достаточное количество времени — и постепенно, шаг за шагом ум превращается из заклятого врага, играющего с нами злые шутки, в заботливого друга и компаньона.

Когда я вернулся к парням в грот, местный Лаки ещё сидел и общался с Санджи на хинди. Судя по всему, они нашли общий язык, что не удивительно. Пока готовился чай, наш новый знакомый успел попросить денег и у Кришна-бабы просто потому, что он тоже иностранец, а значит, с точки зрения рядового индийца, сказочно богат. Впрочем, Кришна все равно не понял его плохого английского, который понимают только сами индийцы, общаясь между собой. Честно говоря, я даже путешествуя по всей Индии уже восьмой год, мало что понимаю когда индийцы пытаются общаться на английском. Произношение большинства из них можно охарактеризовать как ужасное.

Так, Санджи вроде бы неплохо знает английский, но говорит крайне невнятно, слишком быстро и тихо, как будто куда-то вниз, для себя. Я постоянно его переспрашиваю по несколько раз, но не всегда в состоянии понять даже направление его мысли. В конце концов, просто перестаю слушать, отчаявшись что-либо понять. Бывает забавно, когда он спрашивает, а я совершенно не слежу за разговором. Приходится напрягаться и раз 5-6 переспрашивать о чем это он. Часто и это не помогает, в таких случаях если есть мобильная связь, воспользуюсь онлайн-переводчиком с хинди на русский. Поэтому отвратительный английский — одна из основных проблем для путешественников в Индии.

Я к этому уже привык и очень радуюсь когда удается поговорить с реальными носителями английского языка, при общении с англичанами, американцами, австралийцами и т.д. понимаю абсолютно все, и они меня — тоже. А вот с индийцами — просто беда. Но я немного отвлекся от изложения событий… Итак, когда мы сели пить чай, пригласили и нового знакомого Лаки или как там его ещё зовут.
— Я специально сюда пришел чтобы посмотреть кто здесь на берегу живёт, мы уже 15 дней вас видим с другого берега, по ночам здесь иногда свет горит, на берегу каменные пирамидки появляются. Всем интересно кто это поселился напротив. — Говорит Лаки.

— Когда человеку попросту нечем заняться — он наблюдает за жизнью других, все его внимание сосредоточено на ком угодно кроме самого себя. — Сказал ему я безо всякой задней мысли. Судя по реакции гостя, он заметно напрягся и попытался обидеться, а я продолжил:
— В таких случаях лучший способ заполнить пустоту — это не наблюдать за другими, а пойти в медитацию, в исследование собственной внутренней Вселенной, которая не менее увлекательна и полна тайн чем внешняя.
Видя некоторое недопонимание со стороны гостя, Санджи перевел ему сказанную мною мысль на хинди, и тот вроде успокоился. На самом деле, нам вот совершенно все равно кто там, на другом берегу реки живёт, ходит, умывается, купается, стирает белье и т.к. Живут себе люди в ашрамах, занимаются своими каждодневными делами…

Это — их жизнь, их право на личное пространство. А у нас — своя жизнь. Пусть каждый актуализируется, занимаясь собой. Это так увлекательно, просто не остаётся времени (впрочем и желания — тоже) наблюдать за другими. С собой бы разобраться для начала… С помощью Санджи мы всё-таки выяснили, что Лаки живёт при ашраме и работает пастухом, он пасет коров, принадлежащих нескольким разным ашрамам, расположенным на берегу Ганги. Вполне обычный парень лет 20-23, примерно ровесник нашего друга Санджи, меня лишь развеселило его слишком предсказуемое поведение при первом знакомстве. Согласитесь, когда вы сидите в медитации на берегу реки, завершаете ее и тут же у вас начинает просить деньги вполне прилично одетый индийский тинейджер, это выглядит очень смешно. И ещё глупо.

А если учесть, что в течение сегодняшнего дня у меня уже несколько индийцев пытались просить деньги, то и совсем смешно. Те же ряженые в оранжевые робы а-ля садху, просящие подаяние на улицах Ришикеша якобы на еду. Я то знаю, что им нужны деньги на наркотики и выпивку. Бесплатную еду,, кстати, вполне вкусную и обильную, раздают во многих храмах и ашрамах с 8 утра и до 9 вечера. Причем без ограничений, накладывают столько, сколько хочешь, пока не скажешь «достаточно». Хоть ведро можно взять, и есть целый день, что, кстати, многие ряженые и делают. И ещё один «баба» мне сегодня встретился на Лакшманджуле. Он после 5 месяцев карантина вернулся из Дели, где у него семья, сюда на заработки, вытягивать деньги из неискушенных иностранцев.

А их, этих самых иностранцев, почти нет, большинство уехали, остались те, кто на мели и не может себе позволить оплатить дорогую эвакуацию, те, кто ждёт восстановления авиасообщения и адекватных цен на билеты. Почти полгода ждёт. И взять с таких бедолаг попросту нечего. Вон, Кришна-баба как закончились деньги ; ушел жить в пещеру, в дикие джунгли, к тиграм, обезьянам и огромным паукам…

Прихожу я вчера на берег, к «пещере», Кришна-баба и Санджи сидят в гроте и не высовываются, пёс Махеша истерично лает на кого-то внизу, у реки (что для него не характерно, он боится,воды). Вижу на «диван-камне» сидит какой-то парень местный и задумчиво смотрит на Гангу. Спрашиваю наших кто это такой, может быть, знакомый Санджи.
— Не знаем кто это, какой-то обдолбаный или пьяный чел пришел сам по себе, сидит там уже давно. — Ответил мне Кришна-баба.
— Странно, за две недели ни одного постороннего человека здесь не было, и тут вдруг появился. — Удивляюсь я.
— Тропа с дороги есть, видно что уже протоптана, вот и решил зайти, наверное. — Предположил Кришна-баба.

Я пошел к Ганге совершать вечернее омовение, поздоровался с незнакомцем, все так же сидящим на глыбе с построенными мною накануне каменными башенками. Отойдя на свое излюбленное место, искупался в реке и сел медитировать. Над Гангой плыл лёгкий туман, а вершины гор утопали в сплошной пелене белых облаков. Тут я ушел в медитацию очень глубоко, настолько, что не замечал вообще никаких внешних объектов. Только один раз меня слегка потревожила черная собака [предполагаем, она и есть мать нашего щенка Махеши], толкнув в бок носом. Она пришла со мной из города, и сейчас, похоже, спустилась на берег.

Медитация у меня получилась долгой и глубокой, видать, благодать священной Ганги снизошла в этот туманный влажный августовский вечер. Когда я медленно возвращался в сознание, всё ещё находясь очень высоко, в ментальной сфере, краем глаза заметил кого-то сидящего рядом, сзади от меня. Это тот самый странный парень, что до того был на камне с пирамидками.
— Сэр, как вас зовут? — Спросил он.
— Я — не сэр, друг, звать меня Джаянт [мое духовное индийское имя]. — Ответил ему я.

— Сэр Джаянт, дай мне денег, 500 рупий. — Это была следующая его фраза, после чего я не удержался и начал смеяться, причем все сильнее и сильнее по мере продолжения этого странного разговора.
— Ты сюда пришел денег просить у белого человека, так ведь? Как хоть звать то тебя?
— Лаки. — Ответил он.
— У индийцев не бывает таких имён, говори честно. — Продолжая смеяться, сказал я.
— Кришна. Дай мне 500 рупий до завтра.
— Кришна — уже лучше, это совсем по-индийски, тут половина жителей страны Кришны. — Продолжил прикладываться я. — Деньги почему просишь, не мало ли, всего 500 рупий. Проси больше, Существование все даст.
— Почему ты смеёшься? — Задался он вопросом.

— Потому что, во-первых, в Индии каждый второй просит денег при первом знакомстве, во-вторых, глупо просить деньги у почти голого йога, сидящего на берегу Ганги даже если он белый. — Ответил я.
На самом деле, после глубокой медитации мое сознание долгое время остаётся очень высоко, сохраняется связь с Высшим. А тут, как всегда, одно и то же, как обычно — малолетний обдолбаный наркотой индус — бездельник, просящий деньги на следующую дозу шмали [чараса], опрысканой китайским синтетическим наркотиком… Как все банально и глупо, всегда — одно и то же. Не спрашивают о том, какой духовной практикой я занимаюсь, или кто мой дикша-гуру, или что-нибудь про йогу, медитацию, про Россию в конце концов. Всех интересуют только нахалявные деньги, и больше — ничего. Мы для них -тупые белые обезьяны, между с вываливающимися из карманов пачками вожделенных баксов, из которых нужно тянуть и клянчить, жалуясь на свою несчастную жизнь.

— Ты откуда сам, Лаки-Кришна, и почему деньги просишь? — Наконец, посмеявшись до слез, спросил его я.
— На том берегу в ашраме живу, работаю там, вот в том белом. — Показал он на небольшое одноэтажное сооружение, видимое сквозь туманную дымку. — С деньгами проблема, у нас тут локдаун пять месяцев.
— Понятно. Представляешь, и у меня та же проблема, и на нашем берегу, как и во всей Индии, 5 месяцев локдаун, как ты думаешь, иностранцам сейчас легко здесь?
— Не знаю.
— А что мало просишь, проси больше, пятьдесят тысяч, пятьсот тысяч, пять миллионов проси, пять миллиардов! Всевышний Бхагаван может дать абсолютно все, для Него нет невозможного. Денег я тебе дать не могу, но если правильно просишь и на благое дело — Сущее не оставит твою просьбу без внимания. — Выдал ему я.
Парень явно не совсем понимал о чем с ним говорит странный иностранец из далёкой России, но после моего ответа деньги просить перестал. Он попрощался и пошел к пещере, а я некоторое время сидел в медитации, но мне по-прежнему было смешно.

Я облюбовал ещё одно тихое местечко среди больших валунов, омываемых водами Ганги. Берег сплошь порос густым кустарником и реликтовыми деревьями, увитыми лианами. Это совсем рядом с нашей пещерой, достаточно пройти метров 50 в сторону, за большие каменные глыбы. Мне нравится мерный плеск воды о прибрежные камни, шелест осоки на ветру, густые многослойные туманы, плывущие над могучей горной рекой с белыми, как молоко, водами. Соседние валуны я украсил каменными пирамидками, они как бы охраняют мое безмолвие с тылу, не давая посторонней энергии возможности проникать в это уединённое место.

Большой валун с округлым верхом удобен чтобы сидеть на нем немного выше уровня воды и погружаться во внутреннее созерцание, полностью абстрагируясь от мыслей и желаний. Это — совершенное место для медитации, которое вообще когда-либо можно найти. Передо мною — Ганга, быстрые и холодные ее воды проносятся мимо, от гималайских ледников — на равнину чтобы рано или поздно встретиться с великим океаном. А я сижу утром, днём, по вечерам, и наблюдаю за мерным течением воды, за внутренним своим пространством, где разворачивается целая Вселенная. Здесь никто не потревожит моего одиночества, пусть Кришна-баба и Санджи совсем рядом, у них свои места для медитации, они не ходят в эту сторону.

А ещё когда утром поднялся густой туман и начал накрапать мелкий дождик, постепенно становившийся все сильнее, я нашел укромное местечко под густым кустарником. Ветви образуют низкий свод, под ним — относительно сухо и уютно, всюду — каменные глыбы, покрытые мхом, разноцветная круглая галька и переплетённые ветви кустов. Переждав небольшой дождь в этом месте, я по наитию начал создавать композицию из небольших галек, и устанавливать их на замшелые булыжники. Получилось ещё одно место для медитации, более камерное и скрытое от дождя. Поблизости — «сад камней», где множество высоких каменных пирамидок установлено на скальном уступе, выдающемся из берега посреди густых кустарников. Часть пирамидок были перенеся сюда во время резкого подъёма воды в Ганге, да так и остались.

В каждом месте — свой неповторимый колорит, определенное свойство энергии. Среди каменных пирамидок-«антенн» уютно сидеть в медитации, чувствуется нечто особенное, ни с чем не сравнимое качество энергии, как бы поднимающей тебя над мирской суетой. И, наконец, я сегодня вновь украсил большую каменную глыбу, на которой удобно сидеть или лежать, созерцая движение густых туманов и облаков. Этот камень мы назвали «диван», он выдаётся в поток воды, и был украшен каменными пирамидками до наводнения, потом их пришлось убрать. Теперь я, повинуясь внутреннему ощущению, установил на «диване» три большие пирамидки и две маленькие, а затем прилёг отдохнуть да так и остался лежать на каменной глыбе посреди водного потока настолько здесь хорошо.

Ко мне прилетела вначале одна бабочка ярко-оранжевого цвета, с черными пятнышками, затем — другая, с иным узором на крылышках. Среди камней и воды я чувствую уют и покой, безмятежность и изначальную чистоту, свойственную дикой, нетронутой человеком природе. По небу плывут живописные облака, набегая друг на друга, ни единого просвета синего неба. Мягкие, лёгкие, несущие долгожданную влагу с далёкого океана, чтобы пролиться обильными дождями здесь, на склонах Гималаев, высочайших гор Земли. На меня упала первая мелкая капля, затем — ещё и ещё… Вот уже теплый дождик робко моросит, окропляя вновь созданные каменные творения. А я все лежу на глыбе-диване, не в силах поднять головы — так здесь хорошо и волшебно, как будто благодать небесная снизошла на этот многострадальный мир, и повсюду наступил мир, пришли самодостаточность, мудрость и знание.

Вскоре я поднялся наверх, к каменному гроту, где возле палатки сидел Санджи, аккуратно делая записи в свою толстую тетрадь. На камне, что возле грота — Кришна-баба, прицеливающийся на что-то мелкое, ползущее по его руке. Оказалось, это — совсем крохотный богомол, облюбовавший русского отшельника; насекомое уже давно пробирается по Кришна-бабе, а тот фотографирует его, используя скачанную в Инете программу для макросъёмки. Каждый занят своим делом, никто никому не мешает, вокруг царит покой и умиротворение… Дождик вскоре стих не успев разгуляться, на небе блеснули солнечные лучи, пробиваясь сквозь мягкую перину облаков… Из ашрама, что на другом берегу Ганги, звучит звон молитвенных колокольчиков, где-то мычит корова и лают собаки.

Вот она, настоящая Индия, и такою она была всегда, во времена живых богов, великих царств и эпохальных битв, завоеваний и поражений. Здесь, в гималайских пещерах всегда есть мудрецы-аскеты, даже если весь мир погряз во лжи и лицемерии, стяжательства и фальши… Знайте — они, эти вечные Риши всегда здесь, их божественное присутствие не прекращается ни на мгновение. Потому мир людей до сих пор все ещё жив.

Вода в реке Ганге постепенно начала спадать несмотря на обильные дожди, орощающие индийскую землю по несколько раз на дню. Август — самый сырой и пасмурный месяц года, завершающий сезон летних муссонов. С сентября будет много солнечных, сухих дней, воды Ганги постепенно войдут в свое русло, очистятся от песка и ила. Но для меня любой сезон прекрасен, особенно здесь, в поистине райских местах, где не бывает настоящей суровой зимы, а сухой весенний сезон (индийское лето) легче переносится когда рядом есть студёная горная река. Видимо, за какие-то большие заслуги в этой, а может и в прошлых жизнях Сущее прислало меня сюда и заперло формальностями общемирового локдауна на долгие месяцы.

Вначале было трудно, когда не подпускали к Ганге, приходилось ранним утром украдкой бегать к священной реке чтобы совершить омовение. Но потом Система и ее слуги слегка ослабили свою хватку, жизнь для меня вернулась в привычное русло, и большую часть времени я с стал проводить не на крыше гостевого дома и крохотном номере-пещерке, но на берегах прекрасной, могучей горной реки. Сейчас здесь, в Ришикеше почти все ограничения сняты разве что за исключением массовых религиозных мероприятий (Арати — » огненная пуджа» до сих пор под запретом). В-остальном, жизнь течет спокойно и размеренно, на сей раз без паломников, туристов и практически без иностранцев, которых здесь осталось совсем мало.

Зато какое буйство природы, какая красота вокруг! Достаточно пройти несколько сотен метров по единственной узкой улочке Лакшманджулы, самого популярного среди туристов района Ришикеша чтобы оказаться среди настоящих гималайских джунглей. Повсюду снуют стайки обезьян, стало много диких павлинов, по ночам слышно как трубят слоны, а в самом центре поселка недавно ночью собаки гоняли леопарда! И, конечно, здесь бродит настоящий тигр, точнее тигрица, которая уже успела несколько раз отметить свое присутствие, о чем я писал ранее. Природа восстанавливается ускоренными темпами, без засилия людей она вспыхнула яркими красками бурного цветения, а затем — мощными проливными дождями, смывая с берегов горных рек тысячи тонн мусора, оставленного невежественными людьми за десятки и сотни лет бессмысленного и безуспешного «покорения».

Какой-то крохотный вирус — и мир стремительно изменился, жизнь каждого человека на Земле стала иной. Кто-то успел сколотить на этой ситуации состояние, увеличить свои капиталы, а кто-то (их явно большинство) лишился последнего гроша в кармане и единственной возможности свести концы с концами. Мир ещё больше разделился на кучку сверх-богатых подлецов, дни которых сочтены, и миллиарды нищих. Не потребовалось войны, танков и ракет, атомных бомб и армий. Война ведется ныне совсем иными методами, в-основном посредством манипуляций информацией. Но для природы это в плюс, пока людишки заняты переделом презренного жёлтого металла и, что ещё смешнее и глупее, разноцветных фантиков, напечатанных на печатном станке, Мать Природа наверстывает упущенное. Какой-то крохотный вирус, вызывающий простуду, один из множества… А если что-нибудь посерьезнее, поэффективнее? От чего будет отходить в мир иной не полтора процента заразившихся, а 30-40-50-70%? Или извержение супервулкана Йеллоустоун? Или падение астероида? Или…

У Матери всегда есть возможности для того, чтобы приструнить своих зарвавшихся и изрядно поглупевших чад. Поэтому то, что происходит, нужно воспринимать с великой благодарностью хотя бы потому, что все могло быть значительно хуже. Настолько хуже, что за минувшие полгода от человечества осталась бы лишь небольшая популяция нашего биологического вида или вообще никого. Для планеты в этом нет никакой трагедии, она обновлялась не раз за свою долгую историю.

Примерно такие мысли приходили мне в то время, пока сидел под скальным карнизом, в окружении спутанных стволов, хаотических нагромождений замшелых камней, под куполом, сотканным из лиан, пережидая очередной ливень. Дождь застал меня во время прогулки по дикому берегу Ганги, вдоль пляжей, на которые ещё не ступала нога человека. Я забирался на каменные глыбы, находил гроты и пещеры, увитые лианами, величественные деревья, чьи кроны задерживают влагу, создавая тень и прохладу. Дождь загнал меня в совершенно дикое место, где первозданная природа проявлена во всей своей красе и великолепии. Это — настоящий «затерянный мир», и большое счастье в том, что такие места все еще сохранились на планете, уставшей от нерадивого и зарвавшегося человечества.