Некоторое время я ждал своих керальских друзей, забравшись на большие каменные глыбы — свидетельства древнего лавового потока, омываемые ныне водами океана. Вскоре они подошли, и мы встретились впервые после 10 месяцев разлуки, проведенных в полной изоляции. В начале марта южно-индийский штат Керала стал первым регионом страны, столкнувшимся с «великой короной», я как раз отдыхал там и попал под первый локдаун, ещё местного, не общегосударственного масштаба. Мне тогда чудом, в последний момент перед введением многомесячного карантина улететь из Кералы в Дели и благополучно добраться до гималайского Ришикеша. С тех пор Керала многие месяцы была полностью блокирована, и до сих пор ситуация там остаётся сложной.
Мы с юными керальцами расположились в тени кокосовых пальм, укрывшись от нещадно палящего полуденного солнца. Вокруг гуляли компании индийцев, приехавших из разных штатов страны на отдых в Гоа. Некоторые, судя по всему, редко, а может и впервые в жизни видят белых людей, останавливаются рядом и подолгу разглядывают меня. Это выглядит очень забавно, обычно так любопытные детишки в любой стране мира обступают необычного незнакомца как будто спустившегося с неба, с иной планеты. В своем тотальном разглядывании они забывают обо всем на свете, в том числе о том, куда и зачем шли😊
Очевидно, даже в Гоа сейчас светлокожие иностранцы — изрядная,редкость, что уж говорить о других, менее туристических местах Индии. Итак, мы мило беседовали сидя на песке под пальмами; парни приехали, точнее прилетели в Гоа пару дней назад, провели некоторое время в Панаджи, столице штата, и лишь вчера добрались до Арамболя. Устроились они неплохо, неподалеку от пляжа, на главной улочке поселка, сняв на троих уютный, чистый по индийским меркам номер. С одним из них мы уже путешествовали по штату Гоа и немало времени провели здесь, в Арамболе и окрестностях. Тут возникла идея прогуляться до Большого баньяна, благо, мы как раз сидели возле тропы, ведущей сквозь джунгли к этой всемирно известной достопримечательности.
Крайний раз я был возле баньяна года три назад в разгар сезона манго. Рядом с баньяном растут раскидистые деревья манго; спелые, сладкие плоды с них падали прямо к нашим ногам, и мы тогда вдоволь полакомились этим лесным деликатесом. Пару лет назад появилась информация о том, что баньян будто бы спилили полицейские чтобы прекратить сборища травокуров, собирающихся под ним, и изгнать «Ганджа-бабу», садху-шиваита, живушего под деревом с незапамятных времён. Но данные об этом инциденте сильно разнились от источника к источнику, сейчас у нас есть возможность самим увидеть что произошло с деревом, и живёт ли по-прежнему под ним старина садху.
Живописный путь по узкой тропе, ведущей сквозь густые джунгли, вдоль русла крохотной, чистой речки, где частенько приходится пробираться практически на четвереньках под сплетениями лиан — это само по себе маленькое, но запоминающееся приключение. По пути нам встретилось немало индийцев, часть из них возвращались обратно, многие отдыхали у воды, некоторые просто сидели по пояс в чистой родниковой воде, среди камней, наслаждаясь долгожданной прохладой. Места там действительно очень дикие, как будто это — иллюстрации к роману Киплинга о Маугли. Впрочем, здесь на самом деле немало отшельников, живущих уединенно среди первозданной природы, но их жилища не так просто найти, общество людей их совсем не радует и не прельщает.
Где-то здесь, в арамбольскх джунглях живёт ныне наш друг Кришна-баба, с которым мы провели многие месяцы на берегах Ганги, у Ришикеша. После совместного с Ромой путешествия по Гималаям он уехал в Гоа и обосновался со своей палаткой на лоне природы. К сожалению, связи с ним сейчас нет, его мобильный телефон отключен пару месяцев кряду. Впрочем, наши общие знакомые уверяют — у него все хорошо, как и прежде, живёт уединенно в джунглях, только борода стала намного больше, как у маститого отшельника-садху… Шаг за шагом мы продвигались вверх по тенистому ущелью, временами у меня даже начали возникать сомнения а правильной ли толпой мы идём, настолько дикой она выглядит ныне. Но вскоре я узнал то место, где начинается речка с крохотного родника, а тропа пересекает дно балки и круто взбирается вверх, к старому баньяновому дереву.