В жилом домике, если это строение можно так назвать (скорее веранда) стоят 4 кровати, столик со скульптурой Ганеши, в углу — три больших ёмкости для воды, изготовленные из глины. Условия, скажем прямо, спартанские. На одной из кроватей кошка играла с белым котёнком.
— Это ее котенок такой симпатичный? — Спросил я у Насти.
— Нет, но она все равно его приняла как своего. Посмотрите какие у него глаза. — Ответила Настя.
Рома взял котенка на руки, и только тогда удалось рассмотреть: у него действительно разные по цвету глаза, один — жёлтый, другой — голубой. Зверек на самом деле очень забавный,
Мы вышли наружу и направились по лесной тропе верх по горному склону.
— Это там находится священный баньян? — Вновь спросил я у нашей провожатой.
— Мы к нему идём, здесь совсем рядом. — Сказала Настя.
Действительно, пойдя совсем немного по лесу среди зарослей низеньких деревьев кешью, мы вышли на просторную террасу, выкопанную на горном склоне, по центру ее величественно стоял молодой баньян, его воздушные корни, свисающие с ветвей, украшены цветочными малами (гирляндами), а у основания ствола сделан алтарь и оборудовано место для проведения богослужений.
Это — наш Храм… — Прошептала Настя, склонившись перед алтарем. Мы последовали за ней и присели на циновки, расстеленных на красной вулканической земле. Рядом с баньяном, в развилке ветвей соседнего дерева из бамбуковых стволов сделана площадка, я сразу догадался — это та самая кровать Митры, в которой он спит по ночам. Рома как-то на днях приехал в ашрам, никого не застал на месте, решив самостоятельно изучить окрестности, он нашел это место, и по лестнице забрался в кровать к Гуруджи😊 Настя потом прикадывалась над Ромой: «Ну теперь ты в ашраме абсолютно все знаешь, ты даже в кровать Митры забрался».
Рома, конечно, оправдывался, что понятия не имел о том, что там кто-то может жить. Но все равно забавно, это как в русской народной сказке Машенька и Медведь. Настя подмела пол природного Храма, а нам предложила посидеть некоторое время, со-настроиться с местом и побыть в медитативном безмолвии. Место это действительно располагает к безмолвному созерцанию, я сразу погрузился в глубокую медитацию, сидя на правой, «мужской» половине перед алтарем. На нем — два каменных шивалингама, множество живых цветов, оставшихся от предыдущей пуджи. И ещё портрет какой-то женщины в короне, возможно, богини, нарисованный шариковой ручкой на листе бумаги.
Сидя в тишине посреди девственного тропического леса, под сенью раскидистого баньяна, я ощутил состояние «не-ума», настоящей благодати, которая струилась как божественный свет отовсюду одновременно. Время остановилось, мысли исчезли, все мое существо поглотила магия присутствия в моменте, самом прекрасном и единственно настоящем. В кронах деревьев радостно пели птицы,они чистиди пёрышки в лучах утреннего, ещё не такого жаркого солнца, где-то далеко ухали обезьяны-лангуры, с горной дороги иногда доносились мерные звуки двигателей грузовиков, взбирающихся вверх… Очень мирное, спокойное место как будто создано для молитвы и медитации.
Сколько земного времени прошло с момента как мы пришли сюда — неизвестно, вскоре я уже лежал на циновке, на ноге моей пригрелась маленькая блестящая,ящерица, сквозь ветви баньяна с шорохом падали сухие листья. Место знакомились с нами, а мы — с ним, происходила глубокая со-настройка энергий, некое внутреннее таинство, которое невозможно облечь в слова. Вскоре с тропы послышались звуки шагов, это двое индийцев, тоже приглашенные на ягью, пришли в Храм, они расположились неподалеку и хранили благостное молчание. Когда время для того пришло, мы с Ромой как-то одновременно вышли из медитации и познакомились с пришедшими. Вскоре пришел и сам Митра (Mitra Shree), как всегда, с очаровательной улыбкой и искрящимся добрым взглядом. Он сел на свое место у алтаря и за разговором принялся делать гирлянду из принесенных листьев священного дерева. Время готовить ягью.